Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 144 – Ната Лакомка

Её схватили за плечи, за руки, насильно оторвали от приговорённого, но увести не смогли, потому что женщина словно превратилась в демоницу-ракшаси, кусаясь и пинаясь так, что стражники растерялись.

— Верните мне моего мужа! – услышал Танду её отчаянный крик.

— Уходи! – крикнул он в ответ. – Будь послушной женой!

Увы. То, что имя Анджали было дано ей, как в насмешку, он уже давно уяснил. Она не стала его слушать. Иначе это была бы не та Анджали, которую он знал.

— Царь несправедлив! – закричала она, пока её волокли прочь. – Проклятие богов на голову царя, если он разлучит мужа и жену!

— Замолчи, безумная! – только и успел крикнуть Танду, но люди уже услышали.

Хуже всего, что услышал и Сатван.

Людское море заволновалось, и Танду застонал сквозь стиснутые зубы. Потому что своими криками Анджали не могла спасти его, а вот навредить себе могла. И похоже, уже навредила.

Сатван, свесившись из позолоченной повозки-хауды крикнул, не скрывая злобы и гнева:

— Вы не можете справиться с одной шальной бабой?!. Свяжите её! Но не уводите! Пусть посмотрит, как мой слон сделает кровавую лепёшку из её любовника!

— Он мой муж! – Анджали вырвалась из рук державших её воинов и бросилась почти под ноги слону, цепляясь за лесенку, болтавшуюся на сером слоновьем боку. – Пощади его, царь, и я вернусь к тебе!

— Ты и так достанешься мне! – Сатван в гневе ударил возницу жезлом, хотя возница ни в чём не был виноват. – Поторопись! Или ляжешь под вторую лапу!

Слон получил укол в шею, мотнул ушастой головой и ускорил ход. Анджали, успевшая ухватиться за нижнюю перекладину лестницы, не удержалась на ногах, и слон протащил женщину несколько шагов.

— Да остановите её! – Танду сам бросился вперёд, но петля тут же впилась в горло.

Стражники подскочили и оторвали Анджали от лестницы, утаскивая подальше от ног-столбов гигантского животного. Ткань, прикрывавшая женские бёдра, свалилась на землю – серая от пыли, как от пепла.

Танду прошёл мимо, обернулся, не в силах оторвать от жены взгляда, и в этот момент она в очередной раз вырвалась из рук державших её стражников и… начала танцевать.

Покрытая серой пылью, лохматая, полуглая, она казалась сейчас последовательницей Великого Гириши, безумной йогини, обсыпанной жертвенным пеплом. Танду сразу узнал танец, который она начала исполнять – те самые движения, которым он когда-то научил её. Но чем сейчас мог помочь чёрный танец? Даже зачаровав десять, двадцать зрителей, Анджали не сможет зачаровать всех.

Но она танцевала, словно позабыв, что находится на улице, среди народа… Она словно забыла обо всём и обо всех. Стражники растерянно топтались, не решаясь схватить танцующую женщину.

Вот один из них осмелел, протянул руку, но Анджали вдруг изогнулась всем телом, запрокинула голову и издала крик такой силы и ярости, что стражники шарахнулись в стороны, а слон испуганно затрубил, вскинув хобот, захлопал ушами и встал на дыбы, вскинув передние лапы.

Возница чудом удержался в седле, но хауда наклонилась почти отвесно, и Сатван, не удержавшись, с воплями вывалился вон.

И сразу же раздался рокот барабанов. Их перестук и крик Анджали слились в единую мелодию. Но кто осмелился сейчас играть на барабане?!.

Обернувшись, Танду увидел, что музыканты побросали свои инструменты и вместе со стражниками пытаются оттащить Сатвана в сторону от беснующегося слона. Лицо царя было бледным и безжизненным, глаза были закрыты, но… барабаны рокотали! И этот рокот накатывал, словно волна. Танду резко повернулся, оглядываясь на жену.