Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 129 – Ната Лакомка

Пундадари немного успокоилась, уже не плакала навзрыд, а только негромко всхлипывала.

— Твоих украшений мне не нужно, оставь себе, – повторила Анджали. – Когда-то у меня были такие украшения, по сравнению с которыми эти – как придорожные камешки. Но я поняла, что всё это не имеет значения. Лучше уберём всё обратно, – она начала раскладывать ожерелья обратно по шкатулкам. – Ты увезёшь это к своим родственникам. На земле, как я поняла, золото никогда не будет лишним.

— Ты добрая… – царевна ещё раз всхлипнула. – По правде сказать, эти украшения дороги мне…

— Тогда точно не надо с ними расставаться, – Анджали рассовала драгоценности по шкатулкам, а шкатулки, не особенно заботясь, поскидывала в сундук.

— Тогда хотя бы выпей со мной кумари, – предложила царевна. – Для меня его делают из самых свежих стеблей, добавляют мёд и лимон. Наш врач говорит, что этот напиток не только освежает, но и успокаивает три человеческих составляющих – душу, сердце и разум. И ещё от него лучше растут волосы… – последние слова она произнесла застенчиво и посмотрела на Анджали искоса и немного виновато.

— Как же отказаться от такого чудодейственного напитка, – сказала Анджали добродушно и взъерошила свои короткие волосы.

Женщины опять пересели на постель, поджали ноги, расположившись на мягких подушках, и царевна разлила по чашкам ароматный напиток.

— Очень вкусно, – похвалила Анджали. – И правда, освежает и успокаивает.

— Я прикажу служанке, которая его готовит, чтобы научила готовить кумари и твою служанку, – с готовностью подхватила царевна. – Этот напиток освежает лучше кислого молока.

— Действительно, лучше. И успокаивает… – Анджали сделала ещё глоток и вдруг почувствовала странную усталость.

Руки и ноги словно опять сковали железными кандалами, пальцы перестали слушаться, и чашка упала прямо на шёлковые подушки, выплеснув остатки напитка.

Спина тоже перестала держать, и Анджали повалилась на постель – всё ещё понимая, осознавая, но уже не владея собой.

— Он успокаивает, верно, – раздался совсем близко голос царевны, и теперь он звучал не плаксиво и совсем не виновато.

Сама царевна склонилась над Анджали и взяла лежавшую рядом подушку.

— Я – царевна из Солнечного рода, – продолжала Пундадари, наклоняясь всё ниже и глядя на Анджали тёмными, лихорадочно блестящими глазами. – Я не прощаю ни обид, ни оскорблений. Никому. И запомни. Мой муж – не Танду. Его зовут Рагху. И он только мой муж.

Подушка опустилась на лицо Анджали – плотная, шёлковая подушка, перекрывшая воздух, не дававшая дышать.

Невозможно было даже повернуть голову, не то что пошевелиться. Анджали успела только набрать побольше воздуха в лёгкие, но понимала, что это только продлит агонию.

Нельзя было быть настолько самоуверенной… Нельзя было быть настолько жалостливой… Проклятая царевна с её проклятым напитком из кумари!

По руке скользнуло что-то тяжёлое, прохладное и упругое – как будто узкий шёлковый мешок, набитый песком. Раздался пронзительный вопль царевны Пундадари, и подушка свалилась с лица Анджали. Правда, это мало чем помогло. Анджали вздохнула, но тело по-прежнему её не слушалось. Да и сознание туманилось, покачивалось, ускользало… Потом навалилась темнота, а вместе с нею – абсолютная тишина и забвение.