Книга Единственная, кого не выбрали, страница 122 – Стейси Кроу

И вот теперь она стояла в центре зала, и королевство Зимы лежало у её ног.

Король Вильгельм медленно опустился обратно в кресло. На его гранитном лице впервые за всё время мелькнуло что-то похожее на уважение. Или, может быть, настороженность.

Каэл смотрел на Иветту. В его стальных глазах читалось что-то сложное — смесь удивления, признания и, кажется, облегчения.

А она стояла, принимая на себя всю тяжесть этой минуты, и не дрожала.

— А теперь, — сказала Иветта, поворачиваясь к совету, — я предлагаю закончить этот фарс. Стража, прошу, проведите моего мужа в темницу, откуда завтра же он направится прямиком в монастырь.

Она села на трон. На тот самый ледяной трон, на котором ещё утром сидел её муж.

И никто не посмел ей возразить.

Я смотрела, как Эйгара уводят. Он больше не пытался держаться с достоинством - плечи его обвисли, голова поникла. Он проиграл. Всё. И не столько нам, сколько ей.

Иветта сидела на троне, прямая и статная. В её глазах ликовало торжество и горькое удовлетворение.

Наши взгляды встретились. На одно короткое мгновение.

Она чуть заметно кивнула. То ли мне, то ли своим мыслям.

А потом зал снова зашумел, советники заговорили, послы зашевелились, кто-то требовал продолжения суда, кто-то немедленного подписания новых договоров. Жизнь продолжалась.

Я сидела, сжимая руку Луки, и пыталась осознать, что только что произошло. Королевство Зимы сменило правителя. Эйгар, который ещё вчера казался незыблемым, как ледники за окном, отправится в монастырь доживать свой век. А Иветта, которую все считали пустым местом, оказалась самым сильным игроком в этой партии.

Люди не перестают меня удивлять.

* Прах *

После суда меня проводили в мои покои.

Я шла по бесконечным ледяным коридорам, и каждый шаг отдавался в висках глухой, ноющей болью. Стражники в ливреях Лоска провожали меня молчаливыми взглядами. В их глазах я читала что-то новое. Уважение? Любопытство? Я не знала. Да и не хотела знать.

В покоях меня ждало снадобье, тёплый, пахнущий травами отвар, который служанка поставила на столик у кровати.

— Госпожа, вам нужно выпить это, чтобы набраться сил, — сказала она тихо и выскользнула за дверь, оставив меня одну.

Я не притронулась к снадобью.

Села на край кровати. Стянула с плеч тяжёлое рубиновое платье, оставшись в одной тонкой сорочке. Ожерелье, холодное, красивое, чужое, сняла и положила на столик. Оно тускло блестело в свете свечей, напоминая о том, что произошло.

А потом я закрыла лицо руками и разрыдалась.

Слёзы лились градом, горячие, солёные, бесконечные. Я не могла их остановить, да и не пыталась. Это были слёзы обо всём сразу. О страхе, который жил во мне все эти дни. О боли, когда я летела в пропасть. Об унижении, когда Джером ставил меня на колени. О том моменте в лесу, когда я думала, что умираю. О лжи, которой меня опутали. О правде, которую я узнала.

О том, что я никогда больше не буду прежней.

Я плакала, уткнувшись лицом в ладони, и плечи мои тряслись от беззвучных рыданий.

А потом дверь открылась.

Я не слышала шагов, только скрип петель и тихое, осторожное движение. Но я знала, кто это. Чувствовала кожей.

— Эллис.

Его голос. Тихий, хрипловатый, полный того, чего я никогда в нём не слышала.

Я не подняла головы. Не могла. Боялась, что если увижу его, то либо убью, либо умру.