Книга Единственная, кого не выбрали, страница 12 – Стейси Кроу

Он говорил так убедительно, с такой легкой, юношеской восторженностью, что я на мгновение почти поверила ему сама. Это был актер. Великолепный актер.

Наступила короткая пауза. Я представила, как королева изучает его лицо, ищя ложь в глазах собственного сына.

— Ах, Каэл, — наконец вздохнула она, и в её голосе вдруг прорвалась самая настоящая, неподдельная нежность. — Ты такой романтик. Ладно. Пусть ваше маленькое приключение станет началом вашей истории. Да благословит вас Озон и дарует безопасную дорогу.

— Спасибо, матушка.

Послышался звук поцелуя, легкое прикосновение щеки к щеке. Потом шаги, удаляющиеся по камню мостовой. Я выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание.

Дверца кареты открылась, впуская внутрь серый свет наступающего утра и струю холодного воздуха. Принц вскочил внутрь, тяжело опустился на сиденье напротив меня и захлопнул дверь. По деревянной стенке раздался условный стук — сигнал к отправке. Карета дернулась с места, колеса заскрипели по булыжникам. Мы тронулись.

В полумраке кареты его лицо казалось вырезанным из мрамора. Вся игривость, все тепло мгновенно испарились. Он откинулся на спинку, закрыл глаза, проведя рукой по лицу. Он выглядел смертельно уставшим.

А я… я сидела, закутанная в плащ, и не могла думать ни о чем, кроме одного. Моё лицо, там, где он коснулся его пальцами… оно горело. Но не от грубости. От того, как он это сделал. Это было прикосновение. Мужское прикосновение. Первое в моей жизни.

Он коснулся меня. Он прикрыл меня собой. Он шептал мне в ухо. Он…

Это был спектакль. Жест для посторонних глаз, часть маскировки. Но его губы, холодные от утреннего воздуха, на мгновение коснулись моего виска, когда он наклонялся, чтобы прошептать. И этот мимолетный контакт взорвался у меня в сознании, как солнечный удар.

Я никогда не чувствовала ничего подобного. Никогда так близко не ощущала чужого тепла, чужого дыхания. У служанок иногда болтали о поцелуях, о ласках стражников в тёмных углах. Для меня это были такие же сказки, как истории Бэтти о морях. А теперь это случилось. Со мной. И сделал это принц.

Стыд вспыхнул во мне следом за смятением. Какая же я дура. Глупая, нищая мышь, которой бросили крошку внимания, и она уже дрожит от несуществующего чувства. Он спас не меня. Он спасал свою шкуру, свой трон. Я была просто удобной пешкой в его игре. Пешкой, которую только что поставили под удар королевы.

Он открыл глаза. В тусклом свете, пробивавшемся сквозь занавески на окнах, его стальные глаза казались тёмными, почти чёрными. Он смотрел на меня, не видя. Потом его взгляд сфокусировался.

— Сними плащ, — сказал он без предисловий. — И капюшон. Теперь можно. Нас не должны видеть извне, но сидеть в этом мешке до первого привала глупо.

Я молча, дрожащими руками, расстегнула застежку и стянула с себя тяжелую ткань. Шёлк платья зашелестел в темноте. Я сбросила капюшон. Холодный воздух коснулся шеи, заставив вздрогнуть.

Он окинул меня оценивающим взглядом, как в своих покоях.

— Неплохо, — пробормотал он, больше для себя. — Сойдет. Главное, не открывай рот без крайней необходимости. И запомни: ты Элеонор. Ты моя невеста. Ты капризна, немного задумчива и очень устала от вчерашнего пира. Вся твоя энергия ушла на то, чтобы уговорить меня на эту поездку. Поэтому сейчас ты молчишь и отдыхаешь. Понятно?