Книга Дитя Огня, страница 75 – Шараби Акхрот

Девушка лежала в темноте, оставив единственный ночник, который теперь служил путеводным маяком для мелких насекомых и хищников, на этих насекомых охотившихся. Она перелистывала перед мысленным взором произошедшие за день события, размышляла, что за подсказки подкинула им судьба и в какие края столь загадочно послал их хитрый старик-аскет. Догадки смутными облачками громоздились где-то на задворках сознания, никак не желая обретать внятные очертания.

Поездка на место преступления принесла еще больше вопросов. Радовало одно: невиновного человека удалось оправдать, и Лила собой гордилась. Перед ней раз за разом возникал благодарный, но насмешливый взгляд старого аскета и его слова: «Благословение Махадэва пребудет с тобой и теми, кто следует за тобой».

Легкий бриз шевелил занавески, но в какой-то момент он стих вместе со звуками с улицы, и комнату затопила душная тишина. Лила напряглась: она догадывалась, что последует за этими «изменениями климата», – и оказалась права. Тени заскользили по стенам, потянуло сквозняком, следом появился запах земли и пыли, как обычно пахнет в старых фамильных склепах.

Девушка щелкнула выключателем, но свет не зажегся. Только лампадка-ночник продолжала неярко мерцать. Лила села в кровати, обняв колени, и настороженно огляделась. Мобильного на прикроватной тумбочке не оказалось, да и не помог бы он: все равно в условно реальном мире он не будет работать нормально. Словом, на помощь позвать не получится… да и надо ли? На сей раз паники не было, осталось только вяжущее ощущение тревоги и присутствия кого-то постороннего, миру людей чуждого. Прямой опасности от него не исходило, но пообщаться ближе осторожность не советовала.

— Кто здесь? – Лила напрягла зрение, всматриваясь во мрак, и придала голосу суровости, чтобы скрыть тревогу.

Тени в углах зашевелились, и к кругу света, отбрасываемого лампадкой, шагнула знакомая фигура. Она уже не выглядела понурой и сгорбленной, а ускользающий взгляд излучал покой. Призрак будто обрел краски, только бледные, а не яркие, присущие живым людям. Гнилостная вонь и вовсе исчезла, вместо нее потянуло ароматом шафрана и риса, смешанным с легким запахом кострового дыма: так в этой местности пахло на поминках.

— Я горжусь тобой, милая, – произнес бесплотный голос, и фигура почтительно склонилась, поднеся призрачные ладони к груди.

— Т-ты? – заикаясь, пролепетала девушка. – Зачем ты здесь? Я же все сделала, как ты сказал.

Она была бы рада видеть отца, но живого! Присутствие покойника не вселяло ни уверенности, ни бодрости духа. Она и раньше-то мертвых побаивалась, а теперь, когда они будто сговорились ее преследовать, постоянно пребывала на грани нервного срыва.

— Что ты, милая. – На лице бхуты возникло подобие улыбки. – Ты все сделала правильно. Поэтому я пришел попрощаться.

— Так скоро?

Вот сейчас Лиле стало по-настоящему грустно. Вся боль собралась внутри комком и готова была выплеснуться наружу в виде очередной истерики. Девушке больших трудов стоило ее сдержать, хотя слезы все равно затянули глаза мутной пеленой. Если до этого присутствие призрака ее пугало, то сейчас то, что они должны проститься навсегда, вызывало сильнейшую тоску, которая в тысячи раз мощнее и больнее страха. Окончательное осознание, что она остается в мире совсем одна, сводило с ума.