Книга Темные тропы, страница 120 – Джули Шэн

— Я… – наконец заговорил Джун, и голос его сломался. – Я не знал, во что это выльется. Я не хотел… Я не думал, что…

— Ты, – перебила она, срываясь, – ты вёл меня к нему?

Слова были острыми. Они резали воздух.

— Я искал способ спасти тебя, – прошептал он. – Я хотел защитить. Но всё стало слишком… Всё вышло из-под контроля.

— Воспользовался, – глухо сказала Хара, отступив на шаг. Она не чувствовала земли под ногами, ощущала только, как трещат ломающиеся кости где-то внутри. – Ты воспользовался мной.

— Нет. Хара, я… – Джун сорвался с места, будто хотел приблизиться, но её взгляд остановил его. – Я влюбился.

Тишина.

Нестерпимая. Она висела, как лезвие, между ними. И слышно было лишь, как бившееся в волнении сердце Хары сжалось, а потом и вовсе остановилось.

Хара сделала ещё один шаг назад. Её лицо горело, но не от слёз, а от боли, смешанной с яростью. От отравляющего душу предательства, которое вгрызается так глубоко, что его не вырвать без крови. В груди что-то, оборвавшись, запульсировало. Руки дрожали, но голос стал холодным.

— Ты любил не меня. Тебе нужна была сила моего рода.

— Мило. – Ильгун зевнул и провёл в воздухе пальцем, указав на Джуна: тот рухнул на колени, опустив голову. – Я не твой враг, девочка. – Токкэби посмотрел на неё. – Возможно, ты меня ещё не понимаешь, но мы хотим одного: прекратить эту межмировую войну.

Ильгун сделал шаг, сокращая расстояние между ними. И в каждом его движении было что-то необратимое. Но ничего из ряда вон выходящего не происходило, и именно это было страшно. Потому что сила, которая не стремится казаться грозной, чаще всего – самая опасная.

— Выбор прост, – проговорил он. Голос его звучал ровно, без нажима. – Ты останешься подле меня и будешь править. Или продолжишь бегать по чужим теням, – Ильгун кивнул, скривившись, на Джуна, – как он.

В слове «он» было столько презрения, что Хара неосознанно сжала кулаки. Она зажмурилась. Нужно было что-то сделать. Но что?

Внутри у неё бушевал океан. Мощь этой силы становилась невыносимой: сила текла по жилам, билась под кожей, стучала в виски оглушающими барабанами. Хара не принадлежала никому, только себе. И после этой мысли с пальцев потекло тепло раскалённым железом. Мир вокруг начал дрожать, но не по прихоти Ильгуна, а потому, что Хара переставала сдерживать себя.

— Мы уходим, – сказала она.

Взмахнув рукой, Хара заставила ткань пространства вспыхнуть и пойти волнами, отчего Ильгун прикрыл рукавом плаща глаза. Она бросилась к Джуну и, схватив его за руку, потянула его на себя. Казалось, что на его плечи давит многотонная глыба. У Хары не получалось сдвинуть его с места.

— Ну же, вставай!

И после этих слов Джун отреагировал. Он резко поднялся, шепнул что-то похожее на то, что он однажды назвал «формулой», и с его ладони сорвался всполох энергии: яркий, серебряный, искрящийся. Пространство вокруг разломилось, как тонкое зеркало, треснувшее под напряжением.

Мир взорвался осколками.

Хара бросилась вперёд, продолжая держать Джуна за руку и не оглядываясь. Их шаги были единственным настоящим звуком в этом мире. Всё остальное – мрак, эхом повторяющийся в темноте следом за ними, как дыхание чудовища.

Ильгун не остановил их. Он не произнёс ни слова. Просто смотрел. Хара чувствовала его взгляд и слышала, как он сказал: