Книга Темные тропы, страница 104 – Джули Шэн

Дохён толкнул дверь, перехватив замотанный в ткань кымганчжо, и внутреннее пространство буквально проглотило его: бар был тёмным, как звериная пасть, янтарные лампы свисали с потолка подобно глазам хищника, а мягкое эхо джазовой мелодии растекалось по стенам. Чёрное дерево барной стойки отливало таинственным блеском, а ряды стройных бокалов отражали приглушённые отблески света, будто на посетителей глядели глаза из другого мира. Даже тени здесь казались живыми.

— Мне нужен Ким Джун.

Бармен мельком поднял взгляд на Дохёна и, когда тот подошёл и назвал имя, заметно побледнел. Дохён не мог сказать точно, что бармен увидел, раз настолько испугался, но, судя по всему, он понял, что перед ним охотник. Охотник, который мог превратить его в прах одним движением руки. Бармен-дух открыл рот, но так ничего и не произнёс, лишь глазами указав Дохёну за спину. Он обернулся.

В дальнем конце зала, за столиком, сидел Джун. Его белая рубашка слишком выделялась в полумраке, как и нежная, какая-то счастливая улыбка, с которой он читал что-то в телефоне. Рядом на столе стоял открытый ноутбук, лежало несколько папок, и Джун не обратил внимание на вошедшего.

— Вот мы и встретились лицом к лицу, лис, – сдержанно произнёс Дохён, но сквозь напускное спокойствие в его голосе прорвались нотки ярости.

Джун медленно поднял голову, и их взгляды встретились. В янтаре глаз Джуна Дохён увидел многовековую усталость и древнюю силу, что угольками тлела в его зрачках.

— Я знал, что ты придёшь, охотник, – тихо сказал Джун и положил телефон на стол, – рано или поздно.

Без лишних раздумий Дохён сделал резкий выпад вперёд и ударил Джуна кулаком в лицо. Тот не увернулся, хотя Дохён был уверен, что мог, и усидел на месте, лишь слегка качнувшись. На губах Джуна появилась кривая усмешка.

— Ты исчезнешь из жизни моей сестры и оставишь её в покое! – выплюнул Дохён, выпрямившись.

— Она не твоё имущество. – Джун встал и растёр место удара. В его голосе прозвучало эхо, будто они сейчас были не в баре, а в каком-то древнем храме.

Терпение Дохёна и так не было бесконечным, но тратить ресурс на этого кумихо он просто не собирался, поэтому нанёс ещё несколько ударов кулаком: сначала в плечо, затем в бок. Джун не уворачивался, продолжая улыбаться, но, когда Дохён сделал выпад вперёд и сорвал с кымганчжо ткань, во взгляде лиса появилась сталь, раскалённая практически добела, а улыбка сползла с лица.

В следующую секунду он бросился вперёд с нечеловеческой скоростью: глаза пылали янтарным светом, вместо ногтей появились острейшие когти, которыми Джун смог дотянуться до щеки Дохёна. Мгновение. Какой-то символ вспыхнул в воздухе и со свистом пронёсся над головой успевшего пригнуться Дохёна. Он взмахнул кымганчжо, и блик сорвался с лезвия, устремившись проклятием к не ожидавшему Джуну, и впился ему в бок. Джун взвыл, бросившись на Дохёна с новой силой.

Мебель разлеталась во все стороны: стулья были перевёрнуты, некоторые столешницы сломаны пополам, а битое стекло хрустело под ногами обоих дерущихся. И это был смертельный вихрь. Дохён снова ринулся в атаку, но Джун увернулся в последний миг: в воздухе остался лишь шипящий след клинка.

— Не заставляй меня убивать тебя, – прохрипел Джун, тяжело дыша. Его белая рубашка окрасилась в алый.