Книга Осколки ангельской души, страница 73 – Людмила Черныш

Но они не просто ограбили и изгнали ее. Они совершили древний, запретный обряд окончательного отречения. Обескровленное и лишенное памяти тело Лириэль было сброшено в бездну, в тот самый пространственный разлом между мирами, который образовался в результате самого акта осквернения божественной сущности. Она падала целую вечность. Падала сквозь бесчисленные слои реальности, теряя крупицы своей памяти, теряя свое имя, медленно превращаясь в ту самую пустую, бессмысленную оболочку, которой ее найдут в грязи нижних миров.

Ее падение в глубины ада не было актом божественного правосудия или наказанием за грехи. Это было прямое, неизбежное следствие коллективного предательства людей. Она была серафимом, которого само человечество насильственно превратило в демона, просто чтобы оправдать свою кражу и свое право на ее магию.

Валлакс, физически чувствуя ее полное погружение в эти кошмарные воспоминания, на арене оскалился в торжествующей, жуткой гримасе. Его черный облик увеличился в размерах, поглощая остатки света.

— Вспомни все! Вспомни каждое движение ножа! Вспомни, как твой обожаемый лично резал твою живую плоть, захлебываясь от жадности! Вспомни их потные руки и бегающие глаза! Зачем, во имя всех чертей, ты продолжаешь сражаться за их никчемных, таких же лживых потомков? Они носят в себе ту же самую отравленную кровь предателей! Они обычные воры, веками живущие и процветающие только за счет твоего бесконечного страдания! Отдайся своей законной ярости, Лириэль! Стань падшим серафимом по-настоящему, прими свою тьму, и мы вместе сожжем этот проклятый мир до самого основания!

Лириэль, все еще глубоко нанизанная на его черный меч, медленно, с нечеловеческим усилием подняла голову. Из ее глаз, ставших теперь абсолютно прозрачными, непрерывным потоком текли слезы, но это не были слезы слабости или боли. Это были слезы великого, окончательного очищения. Сквозь пелену тысячелетий она наконец увидела кристальную правду своего падения.

Да, ее предали самым гнусным образом. Да, ее обворовали, унизили и швырнули во тьму на растерзание демонам. Но именно там, в самой невыносимой, ледяной глубине бездны, она познала ту истину, которую никогда бы не смогли постичь ее сияющие, бесстрастные братья в заоблачных небесах. Она познала истинную, запредельную ценность безусловного прощения.

— Ты в чем-то прав, Валлакс, — прошептала она, и ее тихий шепот заставил массивный меч в ее груди начать вибрировать, покрываться трещинами и мелко осыпаться пылью. — Они действительно предали меня. Они действительно вырвали мои крылья и построили на них свою ложную империю. Но знаешь, в чем заключается самая великая ирония мироздания? Мои крылья, это был всего лишь инструмент, внешняя атрибутика. Мой истинный свет никогда не заключался в перьях или полете. Мой свет в моей способности продолжать любить даже тех, кто прямо сейчас держит в руках нож, направленный мне в сердце. В этом моя сила, которой у тебя никогда не будет.

Она начала медленно и неумолимо вытягивать черный клинок из своего тела, но не назад, а вперед, делая шаги сквозь самого Валлакса, как сквозь бесплотный черный дым. Ее аура в этот миг вспыхнула с такой новой, неописуемой и страшной мощью, что барьер вокруг арены начал плавиться. Это больше не было ни золото, ни серебро. Это был абсолютно прозрачный, кристально чистый и холодный свет абсолютного, божественного присутствия.