Книга Осколки ангельской души, страница 3 – Людмила Черныш

Среди толпы он выделялся, как солнце среди тусклых ламп. Высокий, с осанкой истинного воина, Валериус стоял у самой воды. Его волосы были темными, но аура вокруг него светилась таким чистым, таким первозданным золотом, что Лириэль на мгновение забыла, как дышать.

Это не был огонь Вивиан. Это был свет. Тот самый свет, который она видела в своих снах в аду, когда холод вечности становился невыносимым.

Валериус что-то рассказывал своим спутникам, и его смех долетел до окна Лириэль, чистый, искренний звук. В какой-то момент он обернулся, словно почувствовал на себе чужой взгляд. Его глаза, цвета чистого неба перед грозой, на мгновение замерли на темном окне башни. Лириэль резко отпрянула назад, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце колотилось в горле.

«Он здесь. Он действительно здесь».

Ради этой встречи она прошла через пытки, ради этой надежды она подписала контракт, который обрекал ее на роль изгоя. Валериус был ее шансом на искупление, ее сияющей душой, которую она должна была защитить… или погубить своим присутствием.

Она сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Первый день подошел к концу. Она была официально признана ничтожеством, ее унизили, ей угрожали, и она увидела человека, который был ключом к ее спасению и одновременно ее самым страшным приговором.

— Терпи, Лира, — прошептала она в темноту комнаты. — Всего один год. Ты должна продержаться один год, оставаясь никем.

За окном академия продолжала сиять, празднуя жизнь и магию, а в маленьком чулане в тишине сидела девушка с черными крыльями в душе, учась самой трудной магии на свете — магии смирения.

Ночь в академии не приносила прохлады. Воздух, пропитанный магией, казался густым и наэлектризованным, а тишина была обманчивой, в ней отчетливо слышался гул магических потоков, пульсирующих в стенах древнего замка. Лириэль лежала на своей жесткой кровати, глядя в потолок, где в неверном лунном свете плясали тени от ветвей деревьев.

Сон не шел. Стоило ей закрыть глаза, как реальность академии растворялась, уступая место воспоминаниям, которые она пыталась похоронить под слоями смирения и тишины. Но память в академии работала иначе, близость к источнику света, казалось, вытравливала все наносное, обнажая суть.

Ее сознание, точно сорвавшийся в пропасть камень, полетело вниз, сквозь пласты реальности, туда, где небо всегда цвета запекшейся крови, а воздух пахнет серой и сталью. Прошлое.

Она снова стояла там, в самом сердце нижнего мира. Это не было похоже на людские представления об аде, никаких котлов или вульгарных чертей. Это был мир ледяного величия, бесконечных залов из кристаллов и шепота мертвых душ, застывших в колоннах. Перед ней, на троне, вырезанном из кости первородного хаоса, восседал он.

Тот, чье имя нельзя было произносить, не рискуя обрушить своды. Хозяин теней. Демон, который не просто хотел обладать ее силой, он хотел ее сути.

— Ты выглядишь бледной, моя дорогая Лириэль, — его голос, бархатный и глубокий, вибрировал в ее костях. — Неужели светлое небо так пугает тебя?

Она стояла перед ним, закованная в кандалы из черного молчания, металла, который блокирует магию, причиняя невыносимую боль при каждой попытке воззвать к силе. Ее крылья, тогда еще могучие и угольно-черные, бессильно волочились по полу.