Книга Истинная для четырех драконов, страница 59 – Алатея Иак

Я закинула ногу на некроманта, облегчив задачу и одному, и второму дракону. Твёрдая плоть проскальзывала внутрь меня на пять сантиметров, потом ускользала обратно. С другой стороны точно такое же набухшее мужское достоинство проникало внутрь и выходило.

Я начала стонать, когда пяти сантиметров драконам уже было мало и они входили почти до конца. Я полностью расслабилась и получала удовольствие от соперничества двух парней. Дориан целовал меня сладко. Себастьян ласкал грудь, сжимая и оттягивая пальцами набухшие соски. Утро началось замечательно, надеюсь, и дальнейшая жизнь будет такой же прекрасной, как мои четверо драконов.

Шесть лет спустя

— Нет! Нет! Нет! Даже не смей меня трогать! — кричу я Дориану, который совсем обезумел и со своей армией скелетов наступает на меня. Я забегаю со двора в дом Генри, который уже давно стал и моим тоже, и с грохотом захлопываю тяжёлую дубовую дверь. Сердце колотится где-то в горле. — Помогите! Он достроил свой чёртов воздушный шар!

Я срываюсь с места и бегу по широкой лестнице на второй этаж. Ноги сами несут меня в детскую.

Детская комната встречает меня теплом камина и мягким светом магических светильников, парящих под потолком. Это огромное, светлое помещение, которое Генри когда-то хотел превратить в бильярдную, теперь стало настоящим королевством игрушек, об которые можно переломать ноги, но мне повезло в этот раз. Вдоль стен выстроились деревянные стеллажи, забитые до самого верха: резные фигурки драконов, которые Теодор лично покрыл защитными чарами, механические жуки, ползающие по полу, если их завести ключиком, мягкие игрушки — пушистые дракончики всех цветов радуги. В углу громоздится настоящий деревянный замок с башенками и подъёмным мостом, подарок Себастьяна в честь рождения второго сына.

В центре комнаты, на пушистом ковре, стоит Генри Рид. Он держит на руках своего пятилетнего наследника, который внимает каждому слову отца с серьёзным выражением лица, совсем недетским для его возраста.

— Запомни, Эдвард Рид, — говорит Генри, и в его голосе звучит та самая стальная нотка, которая когда-то заставляла меня трепетать. — Ты наследник нашего рода. Когда вырастешь, все драконы будут кланяться тебе в ножки. Ты — будущее нашей семьи.

Пятилетний Эдвард Рид — точная копия отца: те же тёмные волосы, тот же серьёзный взгляд исподлобья и привычка сжимать губы в тонкую линию. Мальчик кивает, но я вижу, как его глаза скользят в сторону брата, который явно скучает на этой лекции.

Четырёхлетний Леонард Хоук, сын Себастьяна, сидит на полу, скрестив ноги, и с выражением лица, которое я научилась читать за эти годы, кривит губы. Он весь в отца: светлые волосы, озорные глаза и эта вечная ухмылка, которая появляется, когда он задумывает очередную шалость. Сейчас он явно не согласен с тем, что Рид — самый сильный дракон в будущем, но тактично помалкивает об этом.

— Леонард, ты слышал? Эти простолюдины решили, что они главные, — расхохотался Себастьян Хоук, стоящий рядом, обращаясь к своему сыну. — Когда станешь министром, как я, будешь постоянно выслушивать вот таких безумцев.

— И почему они так думают? Они же совсем не из благородного рода, — вздыхает Леонард Хоук с такой обречённостью, будто ему объявили о конце света. — Может, тебе надо создать указ, чтобы они так не говорили?