Книга Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем, страница 36 – Мия Рия

— Рюкзак в звездолёте остался, — поспешила скованно пояснить я, аккуратно протискиваясь мимо.

— Провожу, — коротко сказал он.

И мы снова двинулись в обратный путь к взлётной площадке, которая, в отличие от той, что у Капитолия на Аурелисе, представляла собой просто милую полянку внутри каменных стен, ограждающих замок.

Ощущая неловкость, я всё же завела разговор:

— Почему ты меня не касаешься? Ты сказал: «Не рискну…» И вот сейчас…

Лютомир криво улыбнулся — непонятно чему, уставившись вперёд. В его взгляде читалось, будто в голове происходит какой-то весёлый мыслительный процесс. «Я спросила сущую глупость? — мелькнуло у меня. — Или он придумывает ироничный ответ?»

— Видишь ли, — наконец произнёс он с напускной серьёзностью, — не хотелось бы устраивать опасное светопредставление без подготовки. Даже мимолётное прикосновение превратит меня в генератор, а тебя — в трансформатор. Но рядом, несомненно, должен быть внушительный конечный накопитель, чтобы систему не замкнуло. Желательно размером с небольшую планету.

Мы взошли на борт, и я схватила свой рюкзак, переваривая эту информацию. В голове крутились схемы электрических цепей и образы нас двоих с искрящимися аурами.

— То есть достаточно одного касания? — задумчиво уточнила я, всё ещё не веря, что нет подвоха. — Никаких тайных ритуалов и кровавых жертв с участием девственниц?

— Да, а ты что подумала? — весело усмехнулся Лютомир, явно наслаждаясь моей растерянностью.

Я грозно свела брови, не желая комментировать мои прошлые (и пошлые) догадки и предположения, которые, получается, не имели с реальностью ничего общего.

— И сколько нужно удерживать тот контакт, чтобы получить достаточно энергии? Предметно, в цифрах, пожалуйста, — попросила я тоном учёного, который вот-вот разоблачит шарлатана.

— Ммм, — задумчиво протянул Кащей. Он медленно вышагивал, опустив руки в карманы и глядя на звёзды, будто сверялся с их мудрым советом. — Я думаю, минута зарядит галактику на десятилетие. Или на два. Зависит от...скажем так: какой силы проскочит искра между нами. Он выразительно поднял бровь.

Я прыснула от смеха, едва не уронив рюкзак.

— В чём подвох? — недоумевала я. — Подержимся за руки десять минут — и галактика будет светиться столетие? Ты что, серьёзно?

— Чистая правда. Клянусь жизнью собственного отца, — важно промолвил Лют, поднимая руку в клятвенном жесте с видом человека, привыкшего к тому, что его клятвы проверяют детекторами лжи.

— Это той жизнью, что в яйце? — опешила я. — Он что, до сих пор жив? Или это такая метафора, как «душа компании» у призраков?

— В каком-то смысле, — сказал Лют бесстрастно.

Мы вошли в холл — и, к моему удивлению, он вовсе не выглядел мрачно-зловещим, несмотря на статус резиденции тёмного властелина. Обилие факелов и свечей создавало что-то вроде средневекового уюта — видимо, Кащей решил, что готический ужас лучше подавать с подсветкой.

Прямо по центру возвышалась внушительная широкая лестница, накрытая красной ковровой дорожкой — прямо как в фильмах про королевские приёмы, только без фотографов и папарацци. У подножия лестницы стояли слуги, почтительно склонив головы перед повелителем.

— Как насчёт завтрака? — неожиданно поинтересовался он.

И весьма кстати, надо сказать. Маковой росинки с утра во рту не держала — организм уже начал подозревать, что его решили перевести на диету «нервы и интриги».