Книга Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем, страница 33 – Мия Рия

Лютомир уверенно прошёл к капитанскому креслу, сел, положил руки на золотую панель перед собой.

— Пристегнитесь, пассажиры, — бросил он с улыбкой. — Взлёт через три… два…

Ракета, не дожидаясь команды, бодро запрыгнула в кресло второго пилота. Устроилась поудобнее, вытянула лапы, повернула морду к Лютомиру и ехидно заметила:

— Ну что, зубы проветриваешь? Радость так и прёт, что заполучил царевну в своё расположение? Смотри не заржавей от счастья.

Я покраснела, а Лютомир лишь усмехнулся, не отрываясь от приборов:

— Ракета, твоя забота о моём душевном равновесии трогательна. Но я всего лишь выполняю долг.

— Долг, долг… — протянула собака с напускным сомнением. — Знаю я ваш долг. — Она тяжело вздохнула и продолжила: — Ладно, повелитель, рассказывай, как там Мурзик?

Лютомир рассмеялся:

— Жив, здоров и по-прежнему считает себя главным в дворце. Вчера он устроил дипломатический скандал: отказался позировать для нового гобелена, потому что художник нарисовал ему слишком маленькие усы. Пришлось переписывать.

Лютомир бросил на Ракету уже более серьёзный взгляд:

— Он очень обрадовался, узнав о вашем визите. Скучно ему, конечно, а тут столько свободных ушей. Уже составляет список поучительных сказок.

— Расскажите, пожалуйста, про Пушкина. Он действительно был у вас в гостях, раз смог написать про Лукоморье? — Алька аж подалась вперёд, навострив уши.

— Нет, Пушкин был хранителем знаний на Земле, просто в художественном ключе популяризировал знания, полученные от предков. К несчастью, своим трудом навлек на себя беду. Галактическая коалиция нашла его и устранила через Дантеса, — вздохнула Ракета.

— Какой ужас! — подруга приложила ладошку ко рту в непритворном шоке.

Я пристегнула свою любимицу к креслу, а сама села в пассажирское рядом с девочками. Не теряя времени, я извлекла из кармана квантофон и отправила в семейный чат лаконичное сообщение:

«Убыла в Лукоморье с дипломатической миссией. Буду вне зоны доступа. Не волнуйтесь».

И тут же отключила его, не дожидаясь шквала вопросов — пусть родные понервничают в тишине. Всё равно у меня нет для них правдивых ответов.

— У нас с девочками есть пара идей, как снять его с цепи, — примирительно сказала собака.

Я невольно вынырнула из своих грустных мыслей. Ох и Ракета — у неё всё на десять шагов вперёд рассчитано. Я вот вообще не в курсе, что у нас есть какие-то идеи.

— Я уже обратил внимание на причёски твоих спутниц, — Кащей улыбнулся Але и Яре, а я вдруг сообразила, что моё дурацкое предположение о том, что Ракета проводила отбор по причёскам, угодило точно в цель.

— Хватит говорить загадками, — буркнула я. — Кажется, вы меня забыли поставить в известность. Заинтересованная Алька активно закивала, подтверждая, что тема её причёски тоже её касается. А Яра сидела, подперев щёку кулаком — кажется, эта девочка непроста: она явно понимает, о чём речь.

Лютомир поймал мой воинственный взгляд.

— Наберитесь терпения, — примирительно сказал он. — На месте введём вас в курс дела.

Я лишь вздохнула, потирая виски. Что не укрылось от его цепкого взгляда.

— Плохо себя чувствуешь? — тревожно спросил Лютомир, нахмурившись.

Я покачала головой:

— Нет, просто устала немного. И от загадок, и от тайн.

Корабль мягко загудел. За иллюминатором пространство начало искажаться — сначала едва заметно, потом всё сильнее.