Книга Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем, страница 28 – Мия Рия

— А про помолвку зачем речь завела? — негодовала я. — Ты же видела, как у Лютомира глаза загорелись — не от радости, а от желания кого-нибудь испепелить!

— А разве это секрет? — невинно поинтересовалась она. — Сразу надо обозначать такие вещи. Чтобы не было недопонимания, так сказать. Дипломатия — это когда ты говоришь «добрый день», а подразумеваешь: «я знаю, что ты знаешь, что я знаю».

Я сжала челюсти. В голове крутились шестерёнки, пытаясь собрать пазл из намёков, взглядов и странных совпадений.

— Что-то тут нечисто… Очень нечисто. И пахнет это не дипломатией, а какой-то хитроумной комбинацией, в которой я, похоже, играю роль декоративного элемента с короной.

— Ладно, не начинай и сделай лицо попроще, — фыркнула Ракета. — Буду откровенна: тебя не планируют смещать, тебя хотят убить.

Я задохнулась от таких новостей, как рыбка без воздуха, — открывала и закрывала рот.

— Отставить панику, мы уже предприняли контрмеры, — она помолчала, оценивая мою реакцию, — и, кроме всего прочего, у меня есть и свой интерес. С котом мне нужно встретиться, понимаешь?

— С каким ещё котом? — хлопала я глазами, силясь осмыслить новую порцию загадок.

— С тем самым, который в Лукоморье на цепи сидит, — Ракета наклонила голову.

— Тот самый, про которого Пушкин писал? А при чём тут Навь и Лукоморье?

— А при том, Алисочка, что Лукоморье — планета-столица Нави, — терпеливо пояснила она, словно разговаривала с ребёнком. — А дуб тот в резиденции Кащея произрастает. И кот, соответственно, там же. На цепи. По уставу.

Я помолчала.

— Ладно, — медленно поднялась я, поправляя форму и пытаясь привести мысли в порядок. — Это меняет дело.

— Давай, иди улаживай формальности, — бодро проговорила Ракета, подталкивая меня к двери. — Помни: у тебя всего час — и на речь для совета, и на прощания с милым. Не переживай, я пока оповещу остальных студентов, которые участвуют в обмене.

Я всё ещё злилась, но понимала: ничего не поделать. Ракета явно имела какой-то план — возможно, настолько хитроумный, что его замысел откроется мне только тогда, когда я уже буду за партой в какой-нибудь академии вечной жизни, на уроке по основам бессмертия, в окружении хмурых местных студентов с учебниками по некромантии.

С тяжёлым вздохом я направилась в Капитолий.

Кабинет заседаний встретил меня на удивление привычной картиной: канцлеры за длинным овальным столом, один из них монотонно зачитывает доклад о чём-то настолько скучном, что даже мухи в зале, казалось, впадали в спячку. Я вежливо поздоровалась, прошествовала к трону, глядя прямо перед собой, — и тут мой взгляд упал на два документа, лежащих на столе: прошения об отставке от Виктора Вейла и Ника Рейвена.

Подписала, не раздумывая, и вскинула взгляд, ища Рика.

Он улыбнулся мне краешком губ — едва заметно. Ксандр Вейл сидел рядом — взъерошенный, с упрямым выражением лица. Но за этой маской читалась внутренняя борьба: ему было невероятно тяжело пойти практически против семьи. Я посмотрела на него с искренней благодарностью — он сделал выбор в пользу дружбы и справедливости, хотя это стоило ему огромных душевных мук.

Я взяла слово:

— Уважаемые канцлеры, — мой голос прозвучал неожиданно твёрдо, — достигнуто соглашение с галактикой Навь о культурном обмене. Это будет обмен студентами, и я войду в их число. На время моего отсутствия все полномочия я возлагаю на Рика Рейвена, а его заместителем назначаю Ксандра Вейла.