Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 60 – Екатерина Гераскина

Я застыла.

— Мне нравится в тебе всё, Кира. Твой голос. Твоя осторожность. То, как ты злишься. То, как краснеешь. То, как ты смотришь на девочек. То, как ты упрямо споришь со мной.

Он говорил тихо, но в голосе звучала тяжесть признания.

— Единственное, что меня останавливало — это кресло. Я чувствовал себя калекой. Не имел права навязываться женщине, когда даже стоять не мог рядом с ней. Но теперь…

Он замолчал, затем продолжил:

— Стоит мне представить, что рядом с тобой будет кто-то другой… и меня накрывает такая злость, что я сам себя не узнаю. Мне не нравится эта мысль. Совсем.

Я судорожно вдохнула.

— Это… слишком…

— Это правда, — тихо сказал он. — Я благодарен тебе, но я не ищу удобства. Я хочу быть просто рядом, потому что меня тянет к тебе. Потому что мне важно, где ты, с кем ты, как ты. Потому что без тебя дом снова станет пустым.

Он провёл большим пальцем по моей ладони.

— Кира… ты способна на счастье. Дай нам время.

Я не помню, как согласилась. Кажется, просто кивнула, потому что слова застряли в горле, а сердце билось так громко, что я боялась, он услышит.

Весь следующий день я была рассеянной, путала записи, дважды переписала одно и то же, а когда мы провели вечерний комплекс упражнений, руки у меня дрожали сильнее, чем обычно.

— На сегодня хватит, — спокойно сказал Нортан, наблюдая за мной. — Иди отдохни. Я скоро позову тебя.

Я кивнула и ушла в свою комнату, но отдохнуть не получилось. Я сидела на кровати, сцепив пальцы, и пыталась успокоиться. Сама не понимала, чего боюсь больше — его признания или того, что я на него отвечу.

В дверь тихо постучали.

— Кира.

Я поднялась.

— Да…

— Пойдём.

Он уже был в коридоре. Я заметила, что он стоит, держась за спинку кресла, но не садится в него. Медленно, осторожно делает шаг, ещё один. Я тут же хотела подойти, помочь, но он лишь покачал головой.

Мы вышли на задний двор.

Я замерла.

На траве было расстелено большое тёмное покрывало. Рядом стояла корзина, из которой выглядывали фрукты, бутылка с соком, тонкие бокалы. Несколько фонариков мягко освещали пространство, но небо над нами было чистым, и звёзды казались особенно яркими.

Тёплый вечер, тихий ветер, запах травы.

— Генерал… — прошептала я.

— Просто Нортан, — тихо поправил он. — И давай уже перейдем на «ты».

Я осторожно опустилась на край покрывала. Он сел рядом, не слишком близко, оставляя мне пространство, словно боялся спугнуть.

Некоторое время мы молчали. Я смотрела на звёзды, на корзину, на его руки, лежащие на коленях.

— Я давно не устраивал таких вечеров, — сказал он тихо. — Наверное, со времён Академии.

— Это… очень красиво, — прошептала я.

Он протянул мне ломтик яблока. Я взяла, стараясь не коснуться его пальцев, но всё равно задела. Сердце тут же сбилось.

— Ты напряжена, — заметил он.

— Немного…

— Боишься?

Я честно кивнула.

Он медленно протянул руку и осторожно коснулся моей ладони. Не сжал, просто накрыл её своей.

— Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь.

Я выдохнула.

Мы сидели рядом, где-то стрекотали насекомые, вдалеке шумел ветер. Его голос звучал тихо, спокойно, почти убаюкивающе. Он рассказывал о войне, но не о сражениях, а о ночных привалах, о звёздах, которые он видел в походах, о том, как солдаты травили байки у костра.