Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 3 – Екатерина Гераскина

И я знала, как тяжело подобным мужчинам переносить слабость на глазах у других.

Кроме того, Нортану нужно было пересесть в инвалидное кресло. И он делал это сам.

Я кивнула Алисии, давая понять, чтобы та следовала за мной. Сама плотно прикрыла дверь спальни.

Из неё мы сразу попали в просторное помещение без лишних перегородок. Чуть левея была гостиная с минимумом мебели, чтобы оставалось место для коляски.

Справа в просторном закутке — кухня, где стояли всего два стула и широкий стол, под который свободно можно было заехать. Всё было перестроено под новые возможности подопечного.

В дальнем коридоре находилась моя лаборатория, но проводить экскурсию для Алисии я не собиралась.

Она осмотрела дом с явным презрением, морща острый нос.

Из спальни донёсся тихий металлический скрежет — Нортан пересаживался в коляску.

Я уловила едва слышный, прерывистый выдох.

Алисия тоже услышала звук и поморщилась.

— Посмотри правде в глаза, — тихо, но ядовито сказала она. — Он никогда не станет прежним. Ему уже никто не поможет. А ты совсем молодая. Тебе и деньги нужны наверное.

Алисия была ровесницей супруга. Чуть старше тридцати.

А вот то, куда завёл наш разговор, было по-настоящему интересным.

Но на моём лице не отразилось совершенно ничего. Ни тени удивления. Ни раздражения.

Я давно привыкла прятать свои эмоции за маской отрешённости и равнодушия. Это стало моей бронёй. Моей второй кожей.

Так было проще выжить в этом жестоком мире, где каждому от тебя что-то нужно. Где никто ничего не делает просто так. Где любое участие — это вложение с расчётом на прибыль. Где любовь продаётся за деньги, положение и влияние.

Я рано это поняла.

Слишком рано.

У меня было тяжёлое детство. И ещё более тяжёлое взросление. Подвал с одним узким окном. Холодные стены. Сырость. Ко мне никогда просто так не спускались мать или отец — только если что-то требовалось. Только если я должна была быть полезной.

Но каждый раз, сталкиваясь с человеческим пренебрежением и жадностью, я ощущала, как внутри меня всё равно болезненно вздрагивает крошечный осколок той самой маленькой девочки. Той, что когда-то надеялась, что не все в этом мире — продажные твари. Что существуют люди, которым не чужды чужие проблемы. Которым не всё равно.

Этот осколок души всё ещё жил во мне, только благодаря паре человек.

Я медленно повернулась к Алисии. Та взглянула на меня и медленно раскрыла свою изящную сумочку. Достала оттуда несколько золотых монет.

И, не говоря ни слова, сунула их мне в карман платья.

Она усмехнулась.

А я сжала пальцы, чувствуя, как под кожей едва заметно откликается мой дар. Хотелось как следует промыть ей мозги. Но нельзя!

Я вскинула бровь медленно, почти лениво.

А в следующий миг мне сунули в руки плотную кожаную папку с документами.

— Заставь его подписать бумаги о разводе, — холодно произнесла Алисия, качнув головой в сторону спальни. — Тогда дам тебе ещё десять золотых.

Я опустила взгляд на папку. Провела пальцами по тиснённой обложке. Ни один мускул на моём лице не дрогнул.

Затем я молча развернулась, прошла в сторону входа, давая понять, что той пора. Алисия поцокала своим каблуками в мою сторону.

— Ты слышала меня, девчонка!

— Вам пора.

Безэмоционально закончила я, даже не повысив голоса. И посмотрела мимо Алисии — на закрытую дверь спальни.