Книга Развод в 40. Агентство развлечений попаданки, страница 91 – Ирина Манаева

Простится? Он подписал Раэгану смертный приговор уже сейчас?

— Но…

— Ливианна, прикажи подать нам чай в гостиную, - он переводит взгляд на дочь, и та тут же кивает. Но на её лице читается, что она не согласна.

— Прошу, - приглашает за собой Эвериана мужчина, но Гроссопер качает головой.

— Мы прибыли сюда вместе, и я не намерен оставлять свою невесту в этой части замка одну.

— Невесту, - сияет маг, переводя на меня свой взгляд. – Очень любопытно. А вы, Деори, смотрю зря времени не теряли.

Не желаю слышать колкости от незнакомого человека, потому шагаю в спальню, и дверь за мной закрывается.

Глава 65

Шторы задёрнуты, как это всегда бывало, когда Раэган плохо себя чувствовал. Он не выносил солнечный свет, и я шутила, что в его роду были вампиры.

— Ты пришла, - вздох облегчения, словно это самое важное, что было ему так необходимо. – Деа, моя жена. Моя любовь, подойди ближе, мне так хочется видеть тебя.

Не пресекаю потока слов, но ко всему, что скажет Велирон, я буду глуха. Ступаю по ковру, который ещё помнит мои шаги. Тёплый воздух комнаты пропитан запахом лекарств и каких-то трав, свет от ламп дрожит, бросая на стены желтоватые тени.

Он лежит в кровати: тот, кто когда-то назывался моей опорой, кто когда-то был для меня всем миром. Слабый, чужой: щеки впали, кожа неестественного оттенка. Голос хриплый и булькающий. Но глаза те же: тёмные глаза, которые помнили меня другой, прежде чем всё пошло наперекосяк.

Останавливаюсь у изголовья, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Я готова была выдержать его высокомерным, грубым, требовательным, властным. Любым. Но не таким, какой он сейчас.

— Ты просил…, - едва слышно говорю, чтобы он не решил, будто бы это моё желание находиться здесь.

— Ты пришла, Деа, - и рука тянется ко мне, как к последнему спасению.

Становлюсь так, чтобы мог видеть меня: не как тень, не как призрака, а живую женщину.

— Лишь потому, что ты не оставил мне выбора.

— Великая всепрощающая Деори.

— Не приписывай мне того, чего я не имею. Для чего ты звал меня?

— Потому что умираю.

— Отчего этого не сделать на руках своей новой возлюбленной?

— Ты обижена…

— Разве мы об этом намерены говорить? Не стоит, Рай, речь о тебе.

— Рай, - повторяет с нежностью. – Я был ослеплённым глупцом, которого обвели вокруг пальца, забрав самое ценное.

Молчу, не желая спрашивать, о чём речь, но он продолжает.

— Тебя, Деа. Мне внушили, что я могу делать всё, что заблагорассудится. Мне сулили жизнь в любви и наследника, который не посрамит доблестную фамилию Велиронов. Я желал так узреть своё дитя, что ослеп и поверил в сказку, которой не суждено было сбыться. Я решил, что ты поймёшь меня, любимая, что ты примешь мой выбор и останешься рядом.

— Зачем, Раэган? Чтобы ты и дальше делал то, что пожелаешь, не щадя моих чувств? Чтобы ты вытирал ноги о ту, что когда-то пожертвовала собой ради великой любви? – я говорю, а моя душа рыдает. Она стонет так, что, кажется, её слышат во всём доме.

В его глазах мелькает то, чего я боялась: смесь вины и собственной немощи.

— Я был слаб, - говорит он, и в голосе не оправдание, а признание. - Слаб и глуп. И теперь отдаю последнее, что у меня осталось – свою жизнь. Разве это достойная плата за мою ошибку?

От его слов исходит холод. Вспоминаю наши ночи, когда после долгой разлуки мы не были в силах насытиться друг другом, дни, проведённые вместе, долгие разговоры по душам.