Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 82 – Ника Мур

Мы вышли из королевских покоев в глубоких сумерках. В коридоре нас ждал Ганс,его лицо было серым от напряжения.

— Барон, в городе начались облавы, — шепнул он. — Людей Ордена втрое больше, чемгвардейцев. Они ищут «Пророка».

Семён подошел ко мне и взял за руку. Его пальцы были горячими, а из-под ногтейвыбивалось слабое синее свечение. — Мама, под нами… оно зашевелилось, —прошептал сын. — Тот металлический объект. Когда Король согласился наоперацию, вибрация изменилась. Это не просто замок. Это посадочная площадка.Или… тюрьма для того, кто создал Воронку.

Я прижала его к себе, глядя на Генри. Мой муж проверял заточку инструментов, егодвижения были автоматическими, но в глазах горел огонь, который я видела лишьоднажды — когда он спасал Семёна в день его рождения.

— Клара, приготовься, — Генри посмотрел на меня через плечо. — Завтра мы либовернем себе всё, либо станем легендой этого мира.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня собирается вся сила, накопленная за годыболи и ожидания. Мы были хирургами своей судьбы. И завтра мы собиралисьсделать самый важный разрез в истории двух миров.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Когда мы шли к выделенным нам покоям, я увидела на стене свежую надписьна кириллице, выцарапанную прямо на камне: «ОПЕРАЦИЯ — ЭТО ЛОВУШКА. НЕВСКРЫВАЙТЕ АОРТУ». Почерк был не Генри и не Семёна. В этом замке былкто-то еще из нашего мира, кто знал анатомию и пытался нас предупредить. Нокто? И чью игру он ведет?

Глава 31

Шершавый камень дворцовой стены жег пальцы холодом, но буквы, выцарапанные нанем, обжигали сильнее любого пламени. Я стояла в тени гобелена, прижав ладоньк надписи «ОПЕРАЦИЯ — ЭТО ЛОВУШКА», и чувствовала, как реальность вокруг менядает трещину. Кириллица. Здесь, в сердце Эдельгарда, где латынь считаласьвысшим проявлением учености, кто-то оставил послание на моем родном языке.

И этот «кто-то» знал медицинскую суть проблемы. Не вскрывать аорту — значитоставить Короля умирать. Вскрыть — значит шагнуть в капкан.

— Мама, ты чувствуешь? — Семён подошел ко мне неслышно, его шаги по каменнымплитам больше не звучали как шаги человека.

В его присутствии воздух начинал мелко вибрировать. Из-под бинтов на его рукахвыбивалось едва заметное синее марево. Сын больше не был просто инженером — онстановился частью того колоссального механизма, что спал под Столицей.

— Вижу, Сёма, — я указала на стену. — Мы здесь не одни. И те, кто был здесь донас, оставили предупреждение.

Я закрыла глаза, концентрируясь на своем даре. Пять лет в психиатрическойклинике научили меня отделять шелуху галлюцинаций от истинного видения. Япотянулась сознанием к камню, пытаясь нащупать энергетический след того, ктодержал резец.

Сначала была пустота. А потом… всплеск. Горький запах старого табака, которого вэтом мире не существовало, и ледяное, бескрайнее одиночество. След был старым,выветрившимся, но он вел вглубь дворца, в те коридоры, куда не заглядывалигвардейцы и куда боялись соваться слуги.

— Генри готовит инструменты, — шепнул Семён, коснувшись моей руки. Егоприкосновение отозвалось легким ударом тока. — Он не остановится. Тыже знаешь папу. Для него ловушка — это просто еще одно осложнение, котороенужно купировать.