Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 14 – Ника Мур

— Таинстве? — я сделала шаг вперед. — Вы собираетесь резать человека, у которого и так критически низкое давление и отек легких? Вы хотите убить его прямо сейчас?

— Отек… чего? — Бруно нахмурился, его аура вспыхнула агрессивным багровым цветом. — Не несите ереси, госпожа. Я учился в университете три года! Я знаю, как выгонять демонов хвори!

Он повернулся к Филиппу, который уже начал хрипеть — в его легких скапливалась жидкость. Бруно занес ланцет над веной на руке маркиза.

— Хватит, — я подошла и просто перехватила его руку. Мои пальцы сжали его запястье с такой силой, что он охнул. — Вы не коснетесь его.

— Да как вы смеете! — взвизгнул Бруно. — Агнесса! Стража! Маркиза лишилась рассудка!

— Агнесса, — я обернулась к экономке, которая замерла в дверях. — Если этот человек сейчас пустит кровь твоему хозяину, он умрет через пять минут. Его сердце не справляется с жидкостью. Ему нельзя лежать плашмя — поднимите его выше, на подушки! И принесите лед!

— Лед при горячке? — Бруно начал трястись от ярости. — Вы ведьма! Вы хотите застудить его душу!

Я посмотрела на него так, как смотрела на самых неадекватных пациентов в буйном отделении. Холодно. Сверляще. Прямо в подкорку.— Послушайте меня, «магистр». У маркиза не желчь, а сердечный приступ. Его сосуды забиты, а сердце слишком слабо, чтобы качать кровь. Если вы сейчас пустите ему кровь, объем циркулирующей жидкости упадет, и сердце просто встанет навсегда. Вы хотите отвечать перед королем за смерть маркиза д’Орсе?

Слово «король» подействовало на Бруно как ведро холодной воды. Он побледнел, его самоуверенность дала трещину.

— Вон отсюда, — тихо сказала я. — И заберите свои грязные ножи. Марта, Агнесса — живо подушки под спину! Он должен сидеть, а не лежать! Окно — настежь! Ему нужен кислород, а не вонь ваших благовоний!

Слуги, привыкшие подчиняться сильному голосу, бросились выполнять мои приказы. Бруно, что-то невнятно бормоча о «женском ведовстве», попятился к двери и исчез.

Я подошла к Филиппу. Он был в полусознании, глаза закатились. Я приложила пальцы к его шее — пульс был нитевидным, частым. Аритмия.

«Ну давай, Генри, — подумала я, прикладывая холодный компресс к его лбу. — Где же ты? Мне нечем его лечить в этом веке. Я могу только дать ему немного времени».

Я провела в его спальне три часа. Я заставила слуг вымыть комнату уксусом, убрать все лишние ковры, которые собирали пыль, и каждые десять минут меняла холодные обертывания на его ногах — это помогало хоть немного уменьшить приток крови к перегруженному сердцу.

К вечеру хрипы стали тише. Филипп открыл глаза. Его взгляд был мутным, но осознанным. Он увидел меня — я сидела в кресле рядом, не снимая рук с его запястья.

— Каталина… — прошелестел он. — Что со мной?

— Вы едва не умерли, Филипп, — я наклонилась к нему. — Ваш магистр Бруно хотел вас зарезать. Я его выгнала.

Маркиз попытался глубоко вздохнуть, поморщился от боли.— Я… я видел тьму. Она была совсем рядом.

— И она вернется, — я не собиралась его утешать. — Ваше сердце изношено. Местная медицина убьет вас при следующей попытке помочь.

Он вцепился в мой рукав своими костлявыми пальцами.— Ты… ты спасла меня? Зачем?

— Потому что я не хочу быть вдовой раньше времени, — я лгала легко, глядя ему прямо в глаза. — И потому что я жду человека, который действительно может вам помочь. Генри фон Шталь уже получил письмо. Только он знает, как «починить» то, что сломалось у вас внутри.