Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 12 – Ника Мур

— Он не поедет, — буркнул Филипп, но я видела, что он уже заглотил наживку. — Он высокомерен как дьявол.

— Поедет. Если вы предложите ему доступ к вашей библиотеке и… если я сама напишу приписку. Как женщина, которая ищет исцеления.

Маркиз долго смотрел на меня. В его ауре внезапно вспыхнул грязно-желтый огонек жадности. Он хотел жить. Любой ценой.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я велю подготовить письмо. Но если это окажется пустой затеей, Каталина… ты пожалеешь, что когда-то открыла глаза.

Я кивнула, сохраняя на лице маску смирения. Внутри же у меня всё пело.

Вечером, когда маркиз прислал мне письмо для приписки, я взяла перо. Мои руки дрожали, но я заставила себя вывести ровные строки. Я не могла написать «Я твоя Клара». Это письмо могли перехватить.

Я написала на латыни, в самом конце, там, где обычно ставят пожелания здоровья:«Аритмия — это не приговор, если скальпель в надежных руках. Ждем вас в д’Орсе, Генри. Cor meum».

«Сердце мое». Так мы подписывали открытки друг другу двадцать лет.

Я запечатала письмо воском, чувствуя, как по спине бежит холодок. Я только что выпустила стрелу в темноту. Теперь оставалось только ждать, попадет ли она в цель.

Ночью мне снился Прохор. Он стоял в операционной, залитой неземным синим светом, и держал в руках бьющееся сердце.— Я иду, — шептал он. — Только держись.

Я проснулась на рассвете. За окном шел мелкий, холодный дождь, но мне было тепло. В моем кармане лежал украденный из кабинета листок с его почерком.

Я подошла к окну и посмотрела на север. Там, за лесами и горами, мой муж уже наверняка получил мое послание. Или получит его через несколько дней.

— Поспеши, — прошептала я, прижимая ладонь к стеклу. — Потому что этот замок начинает медленно меня убивать.

В коридоре послышался звон ключей мадам Агнессы. Маркиз начал свою игру, но он не знал, что я уже переставила все фигуры на доске. Теперь ход был за бароном фон Шталем. И я знала: он этот ход не пропустит.

Глава 5

Тишина в замке д’Орсе стала вязкой, как засахарившийся мед. Она обволакивала коридоры, гасила звуки шагов и заставляла слуг переговариваться исключительно знаками. Я чувствовала это кожей: дом замер в ожидании неизбежного.

Прошло три дня с тех пор, как я перестала принимать «лекарство» и выставила ментальный щит. Для окружающих я просто стала «странной маркизой», но для Филиппа я превратилась в закрытую дверь. Мой дар парапсихолога теперь работал как зеркальная броня: каждый раз, когда маркиз пытался привычно «присосаться» к моей жизненной энергии, он натыкался на глухую стену.

Эффект превзошел все мои ожидания.

Я стояла в галерее, наблюдая, как Марта меняет воду в вазах. Цветы в покоях, прилегающих к спальне маркиза, вяли за несколько часов. Бутоны роз чернели, сворачиваясь в уродливые кулачки, словно само присутствие Филиппа отравляло пространство. Паразит, лишенный привычного корма, начал пожирать самого себя.

— Госпожа, посмотрите, — Марта со вздохом вытащила из вазы осклизлый стебель. — Опять сгнили. Мадам Агнесса говорит, это дурной знак. Будто на замок наложили проклятие.

— Проклятие — это когда в доме не проветривают и не моют полы, Марта, — я спокойно поправила складки своего темно-изумрудного платья. — Просто воздух стал тяжелым. Иди, принеси мне свежей мяты, я хочу, чтобы в моей комнате пахло чистотой.