Книга Завтра я стану огнём, страница 74 – Евгения Александрова

Это могла быть наглая ложь. Жалкий способ сохранить свою жизнь. У любой императрицы есть тайны, как у любого человека, обладающего властью.

Но бродяга пытался сложить руки в районе живота, и его намёк отозвался резкой дрожью во всем теле. Джемал больше нет. Никто больше не посвящён в её тайну, и её невозможно узнать вот так, нелепо упав под копыта лошади!

Стало нечем дышать, и Арнеина наконец вынырнула, шумно вдыхая всей грудью. Ноздри трепетали, пытаясь вобрать как можно больше воздуха, капли воды на ресницах делали комнату размытой, а за большими окнами, выходившими на горы, чудились призрачные тени.

Никто из служанок не маячил поблизости. Приказ не прикасаться к императрице они выучили давным-давно. Уроки, которые преподал Сиркх, не пропали даром. Она научилась защищаться так, что никто не мог нарушить её границы, однако у защиты нашлась обратная сторона: Арнеине доставляли физический дискомфорт любые чужие прикосновения к коже.

«Я прямо как дикобраз, – фыркнула Арнеина, обхватывая себя за голые плечи, по которым побежали мурашки. – Мне не хватает только длинных шипов».

Единственным, кому она позволяла прикоснуться к себе, был Сиркх.

И вот ребёнок – чужая душа, которая связана с её телом. Но он не вызывает отторжения. Арнеина со странной лаской провела ладонью по плоскому ещё животу.

Зачем она сохранила жизнь блаженному, упавшему под копыта? Так сказали боги или страх, что её тайна скоро достигнет императора? Глупо ждать, что он не заметит. Ребёнок – это то, что нельзя надолго скрыть. Арнеина ложилась спать и просыпалась с этой мыслью, пока её разум так лихорадочно искал выход. По счастливому стечению обстоятельств Сиркх уехал из столицы – оставалось несколько важных дел и визитов, – зато у неё было время, которое она могла провести в уединении, чтобы найти способ… сохранить ребёнка и саму себя.

Она покинула ванну, только когда вода начала остывать. Надела тёплый халат и принялась расхаживать по комнате, чувствуя растущее напряжение. Тоненький молоточек стучал по вискам, рождая головную боль. Откуда-то изнутри поднималась тёплая тошнотворная волна, и всё вокруг причиняло дискомфорт. Не радовали ни тишина, ни вид на просторные горы и лес, ни спасительное одиночество.

Длинные брюки и длинная туника – свободная и комфортная до середины икры и с высоким воротом – закрыли тело от чужих взглядов. Арнеина посмотрела на себя в большое напольное зеркало в самой простой деревянной раме, набросила на плечи накидку с небольшим меховым воротником.

В комнату постучали.

— Ваше величество. – Де Нару склонился в привычном поклоне, но едва заметный румянец на его лице говорил о том, что он всё ещё умудрялся смущаться. – Честное слово, каждый раз вы ошеломляете меня своим сиянием.

— Брось, Эзар, – с лёгким укором произнесла Арнеина, убедившись, что за ним никто не следует. Она редко называла его по имени, и это всегда звучало как неофициальное разрешение перейти на более личный тон. – Тебе не идут придворные льстивые речи.

— Вы просто не даёте мне попрактиковаться, – пожаловался он, уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

Со стороны их общение могло показаться лёгкой игрой или даже заигрыванием, но они оба знали, что это не более чем способ скрасить тяжесть их ролей. Арнеина была предана одному человеку – императору. И де Нару за двадцать лет службы доказал свою абсолютную верность короне. Этого человека стоило опасаться любому, кто мечтал навредить правителям, но только не им самим.