Книга Завтра я стану огнём, страница 37 – Евгения Александрова

— Иди в каюту. – Бьёрн обхватил меня за локоть, а я снова вцепилась в него как в соломинку, способную удержать в бурю. – Проклятье, – прошипел он как от боли.

Прижавшись к нему, я не готова была выпустить из хватки. Сердце колотилось так, что я не могла дышать. Очередная волна выбила опору из-под ног, а я застыла, уставившись на фонарь перед нами. Стекло треснуло, масло плеснулось, и пламя взметнулось.

Огонь захватил моё сознание, а я даже не успела закричать. Он стал и моей частью. Он будто почуял биение моего сердца и рванул вверх, в судорожной пульсации охватил вдруг пространство вокруг. Сильный, яркий, согревающий. Но вода… это штормовое море зальёт его. Залило бы, если б не моя воля.

Подчиняясь моему ужасу, огонь разбежался по палубе, поглощая всё вокруг: паруса, доски, разъедая всё, до чего мог коснуться, и становился больше и больше. Вспыхнула ещё масляная лампа, пламя перекинулось на снасти.

Я хотела остановить это, но огонь оказался теперь намного сильнее меня. Теперь я не боялась моря, теперь все мои чувства захватил набирающий силу пожар, и это на удивление казалось… покоем.

— Кейсара, – донеслось сквозь треск огня и грохот воды.

Бьёрн обхватил меня, попытался достучаться до сознания, но последним, что я запомнила, был только огонь. И руки дархана, которые прижали меня к нему, сжали так, что не хватило места для вдоха. Палуба снова ушла из-под ног. Вот теперь мы точно погибли.

Открывать глаза было больно. Я поморщилась от того, что свет бил в лицо, но не могла отвернуться и найти от него спасение. Наконец я поморгала и с трудом подняла опухшие веки. Надо мной по-прежнему были деревянные балки парусника, а не открытое небо и даже не мир после смерти.

Я повернула голову и поняла, что нахожусь в какой-то крохотной каюте, а рядом стоит вездесущий сероглазый дархан. Ожидающий момента, чтобы, вероятно, меня осудить.

— Мы не умерли?

Он присел передо мной на край сундука у койки, широко расставив ноги, едва помещаясь в этой каморке.

— Ещё нет. А я похож на проводника к небесам?

Я замолчала, долго и внимательно разглядывая его лицо. Наверное, долго и слишком внимательно, пытаясь разыскать как можно больше недостатков: и лицо вытянутое, и мелкие шрамы на выбритом подбородке, и нос так выдаётся. На переносице и скулах видны веснушки от солнца: его светлая кожа явно не привыкла к зною.

Но почему-то все эти недостатки, хорошо видимые по отдельности, размывались, когда я смотрела на него целиком и особенно – когда невольно встречалась с пытливым, пристальным взглядом, похожим на сверкающую на солнце сталь.

Тогда почему-то я видела его иначе, будто одновременно целиком и при этом… только глаза. Я снова напомнила себе, что он маг живой энергии, прекрасно умеющий манипулировать людьми, несколько раз с силой моргнула, прогоняя наваждение, и зашептала одними губами по привычке обращение к Духам.

— Спокойно, – усмехнулся Бьёрн, склоняясь ко мне ниже, будто чтобы нас не слышали. – Мне не надо молиться.

— Я не тебе. Не вам. Мой господин. – Я растянула рот в натянутой улыбке, вспомнив дурацкий проигрыш, ещё более дурацкое условие дурацкого дархана и всё ещё не веря до конца, что смертельная опасность так легко миновала.

— В шторм вы готовы были, кажется, поверить в любого.