Книга Завтра я стану огнём, страница 23 – Евгения Александрова

— Не думайте о самом плохом, – начала я.

— Вы не понимаете, юная госпожа, – всхлипнула в ответ женщина.

Она резко прижала стиснутые в кулаки пальцы к сухим губам, её веки покраснели, и она беззвучно зарыдала, сотрясаясь всем телом. Я смотрела на неё и думала о том, что мои родители едва ли хоть раз заплакали, отправляя меня в Сеттеръянг.

Может быть, считали, что без должного контроля своего огненного дара я и так в опасности – даже дома, ещё не на службе.

Корабль сильно качнуло, всё внутри скрутило в клубок, и я вцепилась в край койки.

— Знаете. Не переживайте раньше времени за сына, – часто дыша, проговорила я, когда рыдания собеседницы стихли и она пришла в чувство. Женщина поднялась с места, и я произнесла ей вслед: – Может, всё обернётся лучшим образом, а так вы только вселите в сына свой страх. Моя… знакомая всегда говорила, что излишняя тревожность за других – безмолвный посыл к их гибели: ведь только тогда наконец не станет повода для переживаний. Верьте в него, и ему не придётся страдать.

С лёгкой гордостью я впервые подумала о том, что мои родители и брат не будут рыдать по мне горючими слезами и оплакивать раньше времени. Они верят в меня и моё упрямство. И, пожалуй, так куда легче идти вперёд.

— Да если бы я могла не тревожиться, – хмыкнула кирия, утерев слезы и приглядевшись ко мне ещё раз. – Твой магический дар, должно быть, очень силен.

— К сожалению, – мрачно отозвалась я, благодаря Духов за то, что на корабле опасность прикоснуться к огню гораздо меньше.

Разве что Бьёрн – мой личный источник смертельного риска.

* * *

На четвёртое утро качка наконец стихла. Впервые за всё путешествие чувствуя себя прилично, я вышла на палубу, наскоро причесавшись, собрав волосы и надев шляпу, и посетовала про себя, что на корабле нет возможности надеть свежее выглаженное белье или хотя бы отдать в стирку сменное платье.

Один юнга одолжил тазик и стерёг офицерскую уборную, пока я приводила себя в порядок. Теперь он повсюду бегал за мной, называя «кирией» и с надеждой заглядывая в глаза.

— Кирия, – радостно склонился он снова, подавая мне руку, когда я поднималась на верхнюю палубу.

И попытался задержать мою ладонь чуть дольше, на что я сердито цокнула, но мило улыбнулась – на палубе с матросами уже сидел Бьёрн.

Ветер стих настолько, что корабль почти не двигался вперёд. Досадно! Значит, наше и без того изматывающее плавание продлится дольше ожидаемого. Хотелось спросить об этом Бьёрна, но дархан, на удивление сегодня сдержанный, с туго собранными в узел волосами, делал вид, что меня не замечает.

Зато матросы, явно обрадованные отдыхом, вовсю резались с ним в какую-то настольную игру. В наших краях в богатых домах было принято играть в карты, нарисованные ведуньями, с множеством символов Ао и Теа, и в стратегическую военную игру с десятками фигур, и, как образованная кирия, я тоже брала уроки. Учителя хвалили мою сообразительность, но и ругали за несдержанность и неумение высиживать долгие партии, демонстрируя ум и терпение, как положено благородным воспитанникам.

Игра, в которую играл Бьёрн с матросами, была мне незнакома. На ящике лежал квадратный кусок кожи с расчерченными клетками, на которых разложили цветные камни: один зелёный, штук девять белых и много чёрных.