Книга Завтра я стану огнём, страница 182 – Евгения Александрова

Она сделала глубокий вдох и успокоилась. Бродяга исчез так бесследно, что до сих пор казался плодом воображения или уставшего от долгой медитации разума. Был ли он в самом деле?

Чувство вины за обман перед мужем и тревога попытались скрутить все внутренности в тугой душащий ком, но Арнеина сделала глубокий вдох носом и выдох ртом, возвращая себе власть над своими эмоциями.

— Оставайся неподалёку, – приказала она де Нару, прежде чем войти в здание храма, где будут проходить переговоры сегодня.

— Останусь тенью за вашими плечами. Если кто-то замыслит дурное, можно будет списать моё вмешательство на божественное озарение, – кивнул он с усмешкой.

Арнеина бросила короткий взгляд на де Нару и едва заметно кивнула.

Встреча началась без промедлений: Сиркх лично приветствовал Теонира и его ближайших советников, среди которых были и те, кого раньше встречали как воплощение воли богов на южных землях.

Гибкая темноглазая Надарэ, когда-то считавшаяся едва ли не равной самому императору по силе живой магии, и Зархан, молчаливый и крепкий, вместе с ней основавший школу дарханов, сидели рядом с королём Энарии.

Арнеина с почтением кивнула им обоим. Им поклонялись как младшим помощникам Скадо, наместникам его божественной воли на южных землях. И действительно, и Надарэ, и Зархан в первую очередь заботились о верной передаче слов Четырёх богов, нежели о мирском.

Сиркх не раз говорил, что прежде их связывало нечто большее, чем уважение: духовная близость, которую разрушил долг – тот самый тяжёлый долг, что навсегда отделяет правителя от прежних связей. Даже Эльханан когда-то был его другом, но закон и власть отнимают друзей. Арнеина усмехнулась – только она одна во всём мире всё ещё могла видеть в нём человека, а не императора. Иногда.

Началось.

Свет со сводчатых окон падал на Сиркха так, что тёмные волосы казались светлее. Большую часть их он привычно убрал назад, открывая лоб с небольшими морщинами, а при каждом наклоне головы длинные чёрные ресницы отбрасывали тень на высокие скулы. Когда-то ветра Сеттеръянга и годы обучения у дарханов словно высекли его лицо из твёрдого камня, придав ему резкую, безупречную линию подбородка и небольшую складку между бровями.

Арнеина искоса изучала его профиль, который всё ещё волновал душу.

Если приглядеться, можно было заметить под лёгким, благородно-тёмным серым камзолом мощь плеч и рук – император не только умеет повелевать магией, но и владеет собой физически, как закалённый воин. Его ладони, спокойно лежащие на подлокотниках, имели чуть заметные шрамы. В левом ухе Сиркха сверкнула серьга с крупным рубином – символ его связи со Скадо, величайшим из Четырёх богов.

Слева от Сиркха расположилась сама Арнеина. Напротив, через небольшой, но массивный каменный стол, заняли места ближайший советник, сентар де Хайди, часто помогавший императору в вопросах стратегии и будущих планов, а также слегка растрёпанный посол Маркитании.

Эта небольшая, но гордая морская держава, что лежала к юго-западу от Иввара, желала стать частью империи «на особых условиях», сохранив видимость суверенитета, но, разумеется, получив выгоды и привилегии самой могущественной державы известного мира.

От отсутствия асшадцев с северо-востока веяло недобрым предчувствием: похоже, враждебные настроения не стихли, и пятнадцатитысячная армия на границе ждала малейшего повода, чтобы вновь начать противостояние. Но сегодня в зале находились те, кто готов к сотрудничеству и компромиссам. Арнеина мельком окинула их взглядом, выискивая в лицах скрытые эмоции и намерения.