Книга Завтра я стану огнём, страница 147 – Евгения Александрова

Хранительница библиотеки сента де Инес говорила, что я должна принимать мир, чтобы он ответил мне взаимностью – но у меня, похоже, ничего не получалось!

— Прости, – бросила я тут же, видя, как неприятная тень пробегает по её лицу. – Я просто… – Я перевела дыхание, чувствуя, как перехватывает горло. – Ужасно устала. Я ни о чём не могу думать.

Кроме того, как дышать. Как держаться. Как не дать этому страху победить меня.

— Он слишком жесток, это все знают, но император его ценит. – Мэй сочувствующе заглянула мне в лицо, а я поняла, что теперь не смогу быть с ней откровенной. Хотя она была единственной здесь, кого я могла назвать своей подругой, но…

Друг она или враг?

Если тоже против императора и существующих порядков, захочет ли вмешать и меня в заговор? Или предаст, если я откажусь идти с ними на государственную измену?

— Да, – коротко выдохнула я и мимолётно взглянула в её лицо. – Как и многие из дарханов. Мы должны подчиняться императору и Четырём богам, чтобы стать на ступень выше к Великому Духу.

Мэй поджала губы, будто пытаясь удержать рвущиеся с языка слова: «Стань одной из нас, чтобы изменить всё это». Так ведь?

— Как я могу тебе помочь? – Мэй украдкой разглядывала мои дрожащие от напряжения пальцы, которыми я завязывала пояс на талии.

— Ну, пожалуй, вижу только два варианта: или убить де Торна, или лишить меня дара, чтобы я стала свободной. – Я хмыкнула, чувствуя, как привычный сарказм брата начал просачиваться и в мою речь.

А я раньше думала, что это прерогатива мальчиков, но оказывается, у нас это семейное. Вспомнив Тавиана и его обращение «кроха» на нашем последнем совместном ужине, я даже почувствовала, как защипало в глазах.

Кажется, в следующий раз, когда я встречу брата, то посмотрю на него совсем другими глазами.

Мэй взглянула на меня в упор, но ответить не успела: меня позвали на следующее занятие по глубоким медитациям, которые я, признаться, выносила с трудом: уж лучше зубрить даори и выводить раз за разом хитрые символы, чем проводить часы в молчании. Удав в этот раз оказался не менее жёстким, чем де Торн. Но теперь я шла на практику с мрачной решимостью: кто знает, вдруг меня настигнет вселенское спокойствие и ясное понимание, зачем я здесь.

На следующее утро была назначена очередная личная практика с де Торном, и я ждала её с обречённостью. Полуголые тела учеников уже не казались мне вызывающими: за время, проведённое в монастыре, я смирилась с тем, что нас учат не только контролировать своё тело, но и намеренно размывать границы личности – именно это происходило утром, когда Кьестен заставлял нас сбрасывать всё лишнее, включая одежду.

Вдох через нос, выдох через рот, почувствовать, как расширяется грудная клетка, как расходятся в стороны рёбра. Как ветер гуляет по оголённой коже, как чувство прохлады уходит, когда ты перестаёшь чувствовать свои пределы, соединяясь с миром.

И даже тренировка в паре способствовала тому, чтобы ощутить другого как самого себя и тем самым проникнуть в глубь таинства человеческого сознания и живой магии, царящей вокруг нас. Почувствовать дыхание Великого Духа, пронзающего бытие.

Снова вдох через нос, медленный выдох через рот.

— Мы больше, чем наши тела, – мы бессмертные души, заключённые в телах для проживания нового опыта, – звучал в голове голос Удава сентара Иллиана ди Вира. – Почувствуйте это на кончиках пальцев, вдохните жизнь и выдыхайте все ложные установки, которые вас ограничивают… Будьте свободным потоком…