Книга Дочь севера. Исцеление дракона, страница 108 – Ирина Ардо

В свете луны казалось, что дракон усыпан серебром и тлеющими углями. Это вызывало оторопь и желание скрыться как можно скорее.

Я слышала подобное существо лишь однажды. Отдалённо, настолько, что можно спутать с раскатами грома.

Но слышать — одно, но видеть…

И всё же это был Ингвальд. Мой Ингвальд, обрётший силу, перед которой меркнут все легенды.

Боги и предки явно решили сговориться, ведь никак иначе нельзя объяснить то, что я вытащила из тюрьмы не кого-нибудь, а своего истинного. Королевского дракона. Прямого потомка узурпатора Эерхона.

Далия

Молчание за завтраком было тягостным. Воздух сгустился настолько, что дышать стало практически невозможно.

Отец молча жевал кашу, расстреливая Ингвальда взглядом, девочки же просто уставились в свои тарелки, не в силах проглотить даже самый маленький кусочек.

Разумеется, появление королевского дракона в деревне не осталось без внимания. Услышав его рёв, на улицу не вышли лишь те, кто не могли этого сделать, поскольку были без сознания. После появления крылатых гостей многие решили, будто сам Ормарр I решил добить то, что осталось от некогда многочисленного рода Саарг'хаи.

Стоит ли говорить, что мой разнузданный вид был сигналом для остальных?

Полная сила — вот за чем гнались все ящеры. Они и без неё справлялись с разрушением городов и поселений, отвоёвывали себе место, как главные хищники. Но с появлением истинной пары всё менялось. Причём для обоих.

Лишь увидев лица односельчан, я поняла, что над нами нависла ещё большая угроза, нежели я предполагала ранее. И отец тоже это понял.

— Ну? — нарушил он гнетущую тишину. — И что теперь?

А что теперь? Всё уже свершилось и менять что-либо поздно.

— План всё тот же, — невозмутимо ответил Ингвальд, пригубив успокаивающий отвар. — Ничего не изменилось.

— Неужели? — ехидно поинтересовался отец.

— Папа! — я уже хотела возмутиться, но меня нагло перебили.

— А тебе и вовсе следует молчать, дочь моя! Ты понимаешь, что натворила, Далия? Какую беду навлекла на всех? Если король узнает…

— А он и так узнает, — зарычала, резко поднявшись из-за стола. — Узнает, как только мы заявимся во дворец, если уже не услышал свою родню. Тебе бы порадоваться, что на нашей стороне такая сила, а ты…

— Ради этой силы моя дочь лишилась чести. Опозорила наш дом.

Дёрнувшись, как от пощёчины, я замерла, глядя на отца.

Лишилась чести. Опозорила.

Слова ранят очень больно, но если они исходят от родного человека, то практически убивают. Мне словно воткнули ржавый нож в лёгкие и провернули, разрывая грудную клетку на мелкие кусочки, превращая её содержимое в кашу. Пришлось сжать зубы, чтобы не расплакаться.

— Вы забываетесь…

— Не нужно, — спокойно выставила перед Ингвальдом руку и, глядя отцу в глаза, продолжила. — Значит, перейти океан, претерпеть унижения и вернуться с драконом ради своего народа — это позор? Остаться с мужчиной, которого выбрала — это бесчестие? Если так, то ты понятия не имеешь, о чём говоришь, отец. Нет большего бесчестия, чем прятаться в глуши, пока истребляют тебе подобных, и молча наблюдать за муками родной земли. Нет большего позора, чем трусость и слепота.

— Далия…

— Нет, — я с силой отодвинула стул и отступила на несколько шагов. — Не хочу ничего слышать. Такова воля богов. Но если моё сердце и моё слово для тебя значат меньше, чем пересуды, то мне стоит уйти прямо сейчас.