Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 29 – Юлий Люцифер

— Отойди от двери.

— Нет.

— Я не стану обсуждать это через порог.

— А я не стану открывать его человеку, который начинает с приказа.

Пауза.

Долгая.

Я знала, как выглядит его лицо сейчас. Челюсть сжата. Глаза темнеют, пока янтарь не становится почти черным у края. На правой руке проступают жилы огня, не пламя, а тонкие линии под кожей. Он всегда сдерживал себя не потому, что не мог разрушить, а потому, что слишком хорошо знал, как легко у него это получится.

— Мой сын пропал пять лет назад, — сказал он. — Сегодня до меня дошла весть, что в Медном Броде найден мальчик с меткой Драугаров. Люди, которые могли быть причастны к его исчезновению, идут по следу. Если он здесь, его надо увезти в Черный Кряж.

Вот оно.

Красиво. Разумно. Почти правильно.

Только за словами стояла старая ловушка: увезти в Черный Кряж. Туда, где Тивена уже однажды забрали из детской. Туда, где Харвик Морн носил закон на серебряной цепи и прятал ложь в рукаве.

— Нет, — сказала я.

Снаружи кто-то снова двинулся. Уже резче.

— Ты отказываешь главе рода Драугар? — спросил незнакомый голос.

— Я отвечаю человеку за дверью. Если глава рода хочет говорить, пусть сначала вспомнит, что ребенок не сундук с печатями.

— Да как ты...

— Назад, — сказал Эррен.

Одного слова хватило. Чужой голос исчез.

Рута у печи беззвучно показала мне большой палец.

Не время, конечно. Но я почти улыбнулась.

— Найра, — сказал Эррен уже ниже. — Я не знаю, что тебе сказали и кто приходил ночью. Но если это Тивен, он в опасности.

— Он был в опасности пять лет.

— Я не знал.

— Это не сделало его годы короче.

Ответ ударил.

Я услышала, как он выдохнул.

Не знал.

Какие удобные слова. Чистые. Белые, как перчатки Вирны Кресс, хотя я еще не знала, что именно ее имя вернется в эту историю. “Я не знал” не снимает ошейник с детской шеи. Не стирает след серого железа. Не возвращает ночи, когда ребенок учился не плакать, потому что плач приносил взрослых.

— Я ищу его с той ночи, — сказал Эррен.

На этот раз я не смогла удержать усмешку.

— Правда?

— Да.

— Где?

Снаружи стало тихо.

— Что значит — где?

— Где ты искал? На дорогах? У переправ? В закрытых приютах? Среди детей без имен? У поставщиков серого железа? В списках обозов, которые выходили из твоих земель ночью? Или ты искал там, где совет разрешал тебе искать?

Молчание.

Я видела его почти ясно, хотя между нами была дверь. Видела, как он понял: вопрос не про дороги. Про власть. Про то, кто давал ему карту.

— Ты что-то знала, — сказал он.

— Я знала, что в детской не было тела.

— Ты говорила.

— А ты не слушал.

Слова вышли ровно.

Не крик. Не жалоба. Не попытка наконец получить из прошлого справедливость. Просто факт, острый и холодный.

Под прилавком зашуршало одеяло. Тивен не понимал всего, но чувствовал главное: два взрослых у двери говорили о той ночи, когда один был потерян, а вторую сделали виновной.

— Тогда открой, — сказал Эррен. — И скажи мне сейчас.

— Нет.

— Найра.

— Я не буду доказывать свою честность перед твоими людьми.

— Их можно убрать.

— Можно. Но дверь все равно останется закрытой, пока ты не услышишь правила.

— Правила? — в голосе одного из стражников мелькнуло недоверие.

Я почти пожалела его. Наверное, человеку, который всю жизнь открывал двери перед родовым знаком, трудно было понять, что у бедной лавки тоже могут быть правила.