Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 133 – Юлий Люцифер

Вечером Эррен подошел ко мне у заднего двора.

Я выносила грязную воду после перевязок. День был долгий, рука болела, голова гудела, а в лавке наконец спали оба ребенка. Тивен на лежанке у стены. Иста у печи. Между ними на полу лежала тарелка с хлебом, которую они поставили сами.

Эррен взял ведро из моей правой руки.

— Можно?

— Уже взял.

Он остановился.

— Извини.

Я устало махнула рукой.

— Неси. Только не выливай на соль у порога.

Он вынес воду в слив и вернулся.

Некоторое время мы стояли в маленьком дворе. За стеной Рута ругалась с Ярсом. Остан проверял ворота. Где-то на нижней улице Марек стучал молотом, уже не для маскировки, а потому что был вечер и кузница работала.

— Я не буду просить тебя вернуться в Черный Кряж, — сказал Эррен.

— Хорошо.

— И Тивена не буду забирать.

— Это ты уже сказал ему.

— Теперь говорю тебе.

Я повернулась к нему.

— Зачем?

Он посмотрел не на меня сначала. На окна лавки.

— Потому что раньше я считал, что достаточно решить правильно. Теперь понимаю: если решение касается вас, его нельзя принимать без вас.

Это было правильно сказано.

Не красиво. Не слишком поздно для всего, но поздно для многого.

— Я не знаю, что будет с советом, — продолжил он. — Не знаю, что скажет род, когда они поймут, что я сделал в хранилище. Не знаю, где Вирна и что она успела унести. Не знаю, сколько детей еще живы и где их искать. Но я знаю, что мой сын сегодня выбрал остаться здесь.

— Да.

— И я не стану ломать этот выбор.

Я молчала.

Он сделал вдох.

— Я не прошу прощения.

— Правильно.

— И не прошу начать заново.

— Тоже правильно.

На его лице появилась короткая, усталая тень улыбки. Сразу исчезла.

— Я прошу права приходить. Не как хозяин. Не как глава рода. Как человек, которому нужно заслужить место у этой двери. Если ты и Тивен позволите.

Я посмотрела на него.

Пять лет назад он мог остановить мое изгнание и не остановил. Пять лет я строила жизнь так, чтобы ни один человек с гербом не мог снова решить за меня. За эти дни Эррен сделал многое. Снял оружие у моего порога. Сел ниже ребенка. Признал свою вину перед залом. Отказался от права над огнем Тивена. Не забрал сына, хотя хотел.

Это не стирало.

Но значило.

— Приходить можно, — сказала я. — Если спросишь. Если Тивен захочет видеть тебя. Если не принесешь за собой совет, приказы и людей, которые решат, что знают лучше.

Он кивнул.

— Да.

— В лавке мои правила.

— Я знаю.

— И мое “нет” остается “нет”.

— Да.

— И его тоже.

Эррен посмотрел в окно, за которым спал Тивен.

— Особенно его.

Я повернулась к двери.

— Тогда завтра придешь с хлебом.

Он не сразу понял.

— С хлебом?

— Рута сказала, что драконы едят много и толку от них мало. Если будешь сидеть у двери, хотя бы принесешь хлеб.

Он медленно кивнул.

— Принесу.

— Не из дворцовой кухни. Тивен не ест то, что выглядит слишком чистым.

— От Марека?

— От Руты. Купишь у нее, если она продаст.

Из кухни сразу донеслось:

— Не продам! Пусть сначала дрова наколет!

Эррен посмотрел на стену.

— Она всегда слышит?

— Почти.

— Тогда дрова.

Я открыла заднюю дверь.

В лавке было тепло. Иста спала у печи. Тивен лежал у стены, повернувшись лицом к комнате, а не к углу. На столе сушились записи. В медной коробке лежал пустой ошейник. В другой — браслет Исты. Возвратная чаша остыла и стояла рядом с протоколом Мейры.