Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 125 – Юлий Люцифер

— Если я откажусь, — сказал Эррен, — что изменится?

Мейра говорила осторожно:

— Для Тивена — многое. Его огонь будет признан прежде всего его собственным, а не родовым ресурсом под управлением главы. Любая процедура с его телом, кровью или огнем потребует его согласия, если он способен говорить. Если он не способен, решение должен подтверждать независимый целитель и свидетель совета. Ни совет, ни глава рода не смогут просто приказать.

— А для рода?

Арса ответила вместо Мейры:

— Это станет прецедентом. Не для всех, но для наследников с живым сознанием и спорной процедурой. Совет будет спорить годами.

— Пусть спорит, — сказал я.

Харвик за дверью произнес жестче:

— Ты понимаешь, что делаешь? Завтра каждый слабый наследник потребует права спорить с родом. Каждый целитель вроде Найры встанет между домом и кровью. Ты сам отдашь власть тем, кто не несет ответственности за земли, договоры и защиту.

Эррен посмотрел на решетку.

— Ты называешь ответственностью право держать ребенка в ошейнике?

— Я называю ответственностью способность выбрать род, когда один ребенок может стать его гибелью.

— Нет, — сказал Эррен. — Ты выбрал не род. Ты выбрал контроль.

— Без контроля сильные дома рушатся.

— Если дом держится на украденном детском огне, пусть рушится.

Харвик замолчал.

Эррен повернулся к Рувику.

— Пиши.

Рувик поставил перо к странице.

Эррен положил окровавленную ладонь на камень перед ячейкой. Отдельно от моей. Отдельно от рамки допуска.

— Я, Эррен Драугар, глава Черного Кряжа и отец Тивена Драугара, добровольно отказываюсь от права единолично распоряжаться его телом, кровью и огнем. Я признаю Тивена первым владельцем своего родового огня. Мое право главы рода не выше его жизни. Мое право отца не отменяет его согласия или отказа. Все процедуры с его огнем возможны только ради сохранения его жизни, при его согласии, если он способен его выразить, и при независимом целительском свидетельстве.

Рувик записывал быстро, почти без пауз.

Арса сказала:

— Подтверждаю как свидетель совета.

Мейра положила ключ рядом с ладонью Эррена.

— Подтверждаю как ключница хранилища.

Печать ячейки семь щелкнула.

Темный край вокруг нижней части знака стал светлее. Не исчез полностью, но отступил от линии, по которой шел перевод в родовое пользование.

Мейра проверила ключом.

— Связка снята.

Эррен не пошевелился.

— Теперь можно перенести огонь?

— Можно перевести его в возвратную чашу, — сказала Мейра. — Но не возвращать в тело здесь. Для возврата нужен сам Тивен. Чаша удержит фрагмент недолго.

— Сколько?

— Около часа. Если дорога будет ровной и рядом не будет сильного чужого огня, может чуть дольше. Если чаша остынет или треснет, огонь распадется.

— Делаем, — сказал Эррен.

— Чашу понесет не он, — сказала я.

Эррен повернулся ко мне.

Я объяснила до того, как он успел возразить:

— Ты сильнейший источник родового огня. Фрагмент будет тянуться к тебе. Если ты понесешь чашу, нам придется все время удерживать его от тебя. Это лишний риск.

Мейра подтвердила:

— Найра права. Чашу должен нести тот, кто связан с Тивеном лечебным допуском, но не является родовым источником. То есть она.

— У нее ранена рука, — сказал Эррен.

— Другая цела, — ответила я. — И у нас нет времени спорить.

Он не стал.

Мейра достала возвратную чашу из нижнего отделения хранилища. Она была медной, с внутренней каменной вкладкой и плотной крышкой. На крышке — три желоба: кровь владельца, кровь главы рода, кровь удерживающего целителя.