Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 123 – Юлий Люцифер

— Да, — сказала Мейра.

— Можно восстановить по другим книгам?

— Потом. Не сейчас. Архивные копии наверху, и я не знаю, целы ли они. А ячейка уже открыта.

Я посмотрела на правую галерею.

Там, в каменной чаше, держался украденный огонь Тивена. После крови мальчика он стал ярче, но это не было хорошим знаком. Огонь откликнулся на владельца и теперь ждал завершения процедуры. Если тянуть слишком долго, связь начнет рваться.

— Сколько времени? — спросила я.

Мейра посмотрела на ячейку.

— Меньше часа. Если аварийный контур усилится, еще меньше.

За дверью снова щелкнула переговорная решетка.

Голос Харвика прошел через металл глухо, но отчетливо:

— Я предупреждал. Без хранителя это невозможно.

Эррен повернулся к решетке.

— Ты вырезал страницы.

— Я защитил хранилище от незаконной правки.

— Ты подделал мою подпись.

— Это еще предстоит доказать.

— Рувик записал.

— Рувик заперт вместе с вами.

Рувик стоял у двери с протоколом в руке. Лицо у него было жесткое, но спокойное.

— Я жив, старший хранитель. И записи при мне.

— Пока, — ответил Харвик.

Эррен сделал шаг к двери.

Я сказала:

— Не трать на него время.

Он остановился.

Это стало почти привычным, но все еще не простым. Раньше он первым делом пошел бы на голос, на угрозу, на возможность ударить. Теперь сначала смотрел на ячейку семь.

На огонь сына.

— Как обойти книгу? — спросил он.

Мейра повернулась ко мне.

— Через живую печать.

Я уже думала о том же.

На моей левой ладони остался шрам от старого допуска. Пять лет назад, когда меня изгнали, его не сняли правильно. Мне просто выжгли поверх него запрет. Родовая работа любит порядок, но в ту ночь всем нужна была не точность, а быстрый приговор.

Я разжала пальцы.

Старый шрам выглядел тонкой неровной линией поперек ладони. Рядом с ячейкой семь он потемнел по краям.

— Он еще живой? — спросил Эррен.

— След живой, — ответила Мейра. — Слабый, но хранилище его увидит.

— Что нужно?

— Кровь Найры на старой печати. Твоя кровь как главы рода. Моя запись как ключницы. Рувик как протоколист. Арса Денрит как свидетель совета. Но есть условие.

Я уже знала, какое.

Мейра посмотрела на меня.

— Формулировка должна быть точной. Если сказать неправильно, хранилище восстановит ее как целительницу дома Драугар. То есть как служащую рода, подчиненную приказу главы и совету.

— Нет, — сказал Эррен сразу.

Я посмотрела на него.

— Это должна сказать я.

Он принял без спора.

— Говори.

Рувик открыл чистую страницу в протоколе.

— Я записываю.

Я положила левую руку на каменный выступ перед ячейкой. Камень был холодный. Шрам начал болеть сразу, но пока терпимо.

— Я, Найра Тарн, подтверждаю старый рабочий допуск на моей ладони только для одной процедуры: свидетельствовать и удерживать огонь Тивена Драугара, живого владельца ячейки семь. Я не возвращаюсь в службу дома Драугар. Не принимаю родовой приказ. Не становлюсь закрытым целителем Черного Кряжа. Мой допуск действует только до завершения процедуры возврата огня Тивена.

Рувик писал быстро.

Арса Денрит стояла рядом с ним и следила за каждой строкой.

— Подтверждаю, что формулировка произнесена добровольно, — сказала она.

Мейра кивнула.

— Теперь глава рода.

Эррен подошел ко мне.

Близко, но не вплотную. В этой тесной работе даже расстояние имело значение. Его родовой огонь был сильнее всего в хранилище. Если он даст слишком много жара, огонь Тивена может потянуться к нему, а не к крови владельца.