Книга Няня для девочки в ловушке чудовища, страница 20 – Вера Рудецкая

Перед нами — вилла. Не мрачный особняк, а дом из стекла и светлого камня, открытый к морю. Несколько террас, неподалёку пляж, лес за спиной. Стеклянные стены отражают солнце, превращая дом в сияющую крепость.

— Здесь всё иначе, — говорит Дениз, выходя из машины и забирая Машу. — В Стамбуле, возможно, ты чувствовала себя неуютно. Здесь — только мы трое. Прислуга. И охрана, которую ты и не заметишь, но она увидит каждый твой шаг.

Я сглатываю. Здесь нет Эмира. Нет Дерьи-ханым. Только он, я и Маша.

Дениз открывает дверь.

Он входит первым. Я следом.

Дениз разворачивается ко мне. Его глаза отражают солнце.

— Добро пожаловать домой, Айла, — говорит он. — Если тебе здесь понравится, мы будем приезжать чаще.

Я молчу.

Он целует Машу в макушку, потом снова смотрит на меня. В его глазах — обещание.

Дениз не выпускает мою руку, его пальцы сомкнуты на моём запястье. Он говорит Маше:

— Мерьем, ты, наверное, устала с дороги. Иди найди свою комнату, та же, что и в прошлый раз — самая светлая. Прислуга уже разбирает твои вещи.

Девочка кивает. Она привычно послушна этому голосу. Она бросает на меня быстрый, цепкий взгляд и исчезает на лестнице.

Мы остаёмся одни. Тишина мгновенно становится густой, тяжёлой, наполненной его запахом и шумом волн из открытого окна.

— Пойдём, я покажу тебе дом.

Его голос снова становится твёрдым. Он ведёт меня за собой, как трофей, который только что принёс с охоты. Я иду, потому что выбора нет.

Это не дом. Это аквариум.

Стены из стекла, и за ними — море, небо и далёкие холмы, и деревья. Я чувствую себя выставленной на обозрение, голой под взглядом безразличного пейзажа. Гостиная, столовая, кабинет... всё открыто, всё просматривается. Здесь негде спрятаться. Если только опустить шторы.

Мы поднимаемся на второй этаж. Мраморная лестница холодит ступни даже сквозь тонкую подошву туфель.

Он кивает на дверь, куда скрылась Маша:

— Это комната Мерьем.

Потом ведёт меня в самый конец коридора, где друг напротив друга расположены две одинаковые двери из тёмного дерева. Он толкает ту, что справа.

— Это твоя.

Я замираю на пороге. Комната огромная, и она прекрасна. Гигантская кровать, шкаф до потолка, стол у окна с видом на море. Стена — снова стекло, от пола до потолка. Дверь в этой стене ведёт на широкую каменную террасу, которая тянется вдоль всего этажа.

Дениз не входит, он стоит в проёме, наблюдая за моей реакцией. Он кивает на дверь напротив, в другом конце коридора.

— А это моя.

Я осматриваю всё пространство и только сейчас замечаю, что терраса — общая. Нас разделяют каких-то несколько метров камня.

Его «гостеприимное» настроение вдруг испаряется, как вода на раскалённых камнях. Взгляд становится тем самым, что был на пароме — тяжёлым, бездонным, полным тьмы.

— Ты нарушила мои правила, Айла.

Голос тихий, от этого по спине бежит холод. Я втягиваю голову в плечи.

— Какие?

— Ты задаёшь слишком много вопросов. — Он делает шаг внутрь моей комнаты. Я инстинктивно отступаю.

Дениз наступает. Я пячусь, пока не упираюсь бедром в край кровати.

— Я сказал тебе: никаких вопросов.

Он протягивает руку. Ладонью вверх. Он не просит меня подойти. Он ждёт, что я что-то вложу в его руку.

— Твой телефон.

— Зачем? — мой голос срывается на шёпот.

— Потому что я — твой щит от мира, — повторяет он свои слова, и теперь они звучат как приговор. — А этот мир, — он кивком указывает на мою сумочку, где лежит телефон, — слишком шумный. В нём много любопытных. — Он делает ещё шаг. — И слишком много способов совершить ошибку.