Книга Брачное агентство «последний шанс», страница 98 – Леон Монтан

Ванесса ответила — сразу, без колебаний. Её губы раскрылись навстречу, её руки легли на его плечи, её тело прижалось к нему. Она чувствовала его всего — жар его груди сквозь тонкую ткань рубашки, напряжение его мышц и биение его сердца.

Поцелуй углубился. Его язык скользнул в её рот — требовательно, жадно, — и Ванесса застонала. Тихо, сдавленно, не в силах сдержаться. Этот звук словно сломал что-то в Дамиане. Его руки сжались сильнее — одна на её затылке, вторая легла на талию, притягивая её ещё ближе, так близко, что между их телами не осталось воздуха.

— Ванесса, — выдохнул он, отрываясь от её губ. Его голос был хриплым, срывающимся. — Я... я не могу... нежно.

— Не надо нежностей, — перебила она, глядя ему в глаза. Её собственное дыхание сбилось, грудь вздымалась часто-часто, а внизу живота разливался жар — тягучий, сладкий, требовательный. — Я не хочу нежно. Я хочу вас, сейчас и всего.

Он на мгновение замер, глядя на неё. Его глаза, серые, глубокие, полыхнули чем-то тёмным, первобытным. А потом он подхватил её на руки — легко, будто она ничего не весила, — и понёс в спальню.

Грета на своём кресле замерла, точно настоящая статуя. Её глаза были закрыты, но крыло — определённо — дрогнуло. Впрочем, Ванессе было всё равно. Сейчас для неё существовал только один человек.

Он опустил её на кровать и навис над ней, опираясь на руки. Свет камина из гостиной пробивался через приоткрытую дверь, рисуя золотые полосы на его лице, на его плечах и белой ткани рубашки. Он смотрел на неё сверху вниз — и в его взгляде было что-то, от чего у Ванессы перехватило дыхание.

— Вы прекрасны, — сказал он. Его голос дрожал.

— Вы тоже, — ответила она. — Особенно без мантии. И без... всего.

Он усмехнулся — коротко, скупо, — и наклонился к ней.

Их губы встретились снова — и на этот раз поцелуй был другим. Медленнее, глубже. Он целовал её, будто пробовал на вкус, словно запоминая каждое движение её губ, каждый отклик её языка. Его рука скользнула по её плечу, по ключице, по тонкой ткани ночной рубашки — и Ванесса выгнулась навстречу, не в силах лежать неподвижно.

— Вы дрожите, — заметил он, отрываясь от её губ.

— Это не от страха.

— А от чего?

— От... — она запнулась, подбирая слово, — ...ожидания. Я ждала месяц. Месяц представляла, как это будет. И теперь...

— И теперь? — его губы скользнули по её шее — легко, едва касаясь, — и Ванесса задохнулась.

— Это лучше, чем я представляла, — выдохнула она.

Он застонал — низко, глухо, — и его поцелуи стали жарче. Он целовал её шею, плечи, ключицы, спускаясь всё ниже. Его пальцы нашли край её рубашки, потянули вверх — и она помогла ему, приподнялась, позволяя ткани соскользнуть. Рубашка упала на пол, и Ванесса осталась обнажённой — впервые перед ним, в свете камина.

Он замер.

— Ванесса, — выдохнул он. Только имя. Но в том, как он его произнёс, было всё: восхищение, желание, благодарность, любовь.

— Не смотрите так, — прошептала она, краснея. — Я не... я обычная. Конопатая, рыжая, не как те леди из Совета...

— Вы, — перебил он, и его голос прозвучал почти сердито, — самая красивая женщина, которую я видел. — Он коснулся её щеки, провёл пальцем по россыпи веснушек на скуле. — Каждая веснушка, каждая чёрточка. Вы — прекрасны и вы — моя.