Книга Брачное агентство «последний шанс», страница 2 – Леон Монтан

Во-вторых, она искренне считала, что у каждого есть вторая половинка. Даже у горбатого гнома, который коллекционирует крысиные хвосты. Даже у застенчивого тролля, который краснеет так, что у него дым из ушей идёт. Даже у разорившегося барона, который ищет невесту исключительно с приданым, чтобы расплатиться с карточными долгами, и при этом хочет, чтобы она была «юной, невинной и желательно молчаливой».

Последний — барон Дарси — был её клиентом на прошлой неделе. Ванесса билась с ним три дня, подбирая кандидаток, пока не выяснила, что «юная, невинная и молчаливая» — это не требования, а описание статуи, которую барон видел в каком-то музее. Влюбился в мрамор, с кем не бывает?

Сегодня утром Ванесса чувствовала себя почти счастливой. Почти — потому что счастью мешало два обстоятельства: во-первых, вчерашний ужин состоял из хлеба и сыра (бюджет агентства трещал по швам), а во-вторых, на столе внизу её ждало письмо из Имперской Канцелярии.

Она знала, что оно там лежит. Знала ещё вчера вечером, когда имперский почтовый голубь, наглый, откормленный, с гербом на лапке — влетел в приоткрытое окно кабинета и швырнул конверт прямо в чернильницу. Ванесса тогда прочитала первые три строчки, побледнела и отложила письмо до утра, рассудив, что плохие новости лучше переваривать на свежую голову. Ну, или хотя бы после завтрака.

Завтрака, правда, не было. Сыр закончился вчера, хлеб — позавчера, а кофе ещё надо было сварить, и этот кофе был последним. Если сегодня не появится платёжеспособный клиент, завтра не будет и кофе. И послезавтра тоже. И вообще — послезавтра, возможно, не будет самого агентства.

Ванесса вздохнула, спустилась по узкой лестнице в кабинет и первым делом проверила Грету.

Грета была гаргульей. Самой настоящей — каменной, когтистой, крылатой, с мордой, которую даже любящая мать назвала бы «на любителя», и характером, который полностью соответствовал внешности. Она сидела на своём обычном месте — на спинке кресла для посетителей — и напоминала оживший ночной кошмар, который по ошибке заснул в чужом доме.

Впрочем, «оживший» было громко сказано. Грета не оживала. Она пребывала в своём обычном состоянии — между сном и обмороком.

— Грета, — позвала Ванесса.

Гаргулья не пошевелилась.

— Гре-е-ета!

Одно каменное веко дрогнуло. Из-под него блеснул жёлтый глаз.

— Кофе, — прохрипела Грета замогильным голосом.

— Ещё не сварила.

— Тогда я умерла. Не кантовать. Похороны завтра.

— Вста-вай.

— Не встану. Жизнь — боль. Я каменная, а камни не встают. Они лежат. Веками.

Ванесса закатила глаза и направилась к кофейнику. Это был утренний ритуал, неизменный уже третий год. Грета появилась в агентстве примерно через месяц после открытия — просто прилетела однажды вечером, уселась на кресло и заявила: «Буду здесь жить. Платить не буду. Могу кусать врагов». Врагов у Ванессы на тот момент не было, но отказываться от гаргульи-секретарши она не стала. Во-первых, это производило впечатление на клиентов (некоторые падали в обморок, но не суть). Во-вторых, Грета оказалась на удивление полезной: она чувствовала ложь и всегда предупреждала Ванессу, если клиент был откровенным мошенником. В-третьих, она работала за еду и кофе, а это — идеальные условия для сотрудника.

Единственная проблема: без кофе Грета не функционировала. Совсем. Она впадала в состояние, близкое к коматозному, и могла просидеть так сутки, бормоча что-то о тщетности бытия и проклиная того, кто придумал ранние подъёмы.