Книга Телохранитель из бездны или пятьдесят оттенков тёмной магии, страница 16 – Леон Монтан

— Торстейн? — мама поправила очки. — Имя как у таблеток от кашля. Откуда он такой... масштабный?

— Он из Исландии! — выпалила я первую пришедшую в голову чушь. — Он потомственный исландский дровосек из древнейшего рода! Они там, на севере, веками валят вековые сосны... голыми руками! А в Москву он приехал на стажировку... по ландшафтному дизайну повышенной сложности!

Тайрон открыл рот, чтобы что-то возразить, но я чувствительно наступила ему на ногу. — Расскажи маме, как ты любишь... валить лес, Торстейн. На своем языке.

Тайрон выпрямился, принимая гордую позу.

— Приветствую тебя, Матерь Древесных Даров, — пробасил он, и в серванте зазвенел хрусталь. — Мой род велик, а мой топор не знает промаха. Я прибыл из земель вечного льда, чтобы снести всё лишнее на пути к сердцу твоей дочери. Я — Колун Хаоса, и любая древесина в этом мире трепещет перед моей волей!

Мама моргнула, оглядывая его бицепсы, которые в этот момент действительно напоминали стволы дуба. — Колун, значит... Ишь ты, экзотика какая. Исландский... А чего такой смуглый? Загорел на лесоповале?

— Это пепел сожженных врагов... то есть, вулканическая пыль! — быстро вставила я. — Там же гейзеры, вулканы, копоть постоянная! Мам, Торстейн очень хозяйственный. Он Аркадия Петровича сверху одним взглядом... уговорил ремонт прекратить.

Мама скептически хмыкнула, но когда Тайрон одним легким движением открыл банку с огурцами, которую она сама не могла вскрыть три месяца, её сердце дрогнуло.

— Силен, чертяка. Ладно, Торстейн, садись чай пить. Рассказывай, как там в Исландии с экологией.

За столом мама начала жаловаться на своё любимое — здоровье.

— Ох, совсем разваливаюсь. Вот, тонометр старый, китайский, опять «ошибку» пишет. Сердце колет, Катька, а врачи только руками разводят.

Тайрон, который уже начал входить в роль «хозяйственного мужика», прищурился. Для него «ошибка» в аппарате была признаком злого духа, мучающего матерь источника.

— Позволь мне, женщина, — он протянул свою огромную ладонь. — Я чувствую в этом приборе порчу.

Он взял тонометр. Аппарат в его руках выглядел как детская игрушка. Тайрон не стал нажимать кнопки. Он просто посмотрел на дисплей, и его зрачки на долю секунды стали вертикальными, вспыхнув фиолетовым огнем.

— Сгинь, неисправность! — шепнул он.

Аппарат пискнул, завибрировал и выдал на экране идеальные: «120/80. Пульс: Львиный».

— Ой! — мама прижала руку к груди. — Катенька... мне так легко стало! Будто в меня литр живой воды влили! Спина не болит, в глазах прояснилось! Торстейн, вы что, еще и костоправ?

— Я просто «расколол» твою болезнь, — благосклонно кивнул Тайрон. — Лишние энергии удалены, твоя жизненная древесина теперь чиста от гнили. Можешь валить сосны хоть до заката.

Марина Сергеевна всплеснула руками.

— Золотой человек! Настоящий мужик! Исландец, дровосек, да еще и лечит! Катька, если ты его упустишь — я из тебя саму полено сделаю! Торстейн, а вы варенье крыжовниковое едите?

Когда мама, абсолютно счастливая и «заряженная» магией Бездны на десять лет вперед, наконец ушла, я бессильно сползла по двери.

Тайрон подошел ко мне, поигрывая мышцами.

— Твоя матерь... в ней течет кровь воительницы, Катерина. Если бы она была в моем мире, она бы раскалывала черепа врагов своими сумками. Но скажи мне... почему ты назвала меня «дровосеком»? Это почетный титул великих палачей?