Книга Вызов демона на дом, страница 47 – Леон Монтан

— У нас есть выходные, — твердо сказал Асмодей, забирая у меня телефон и кидая его на диван. — Лифт потерпит. Демоны в ящике просто хотят внимания, а мы... мы пойдем гулять. Я хочу показать тебе Лувр. Ночью. Когда там нет туристов, зато есть призраки бывших королей. Они отличные ребята, знают кучу сплетен.

— Ты знаешь пароль от Лувра?

— Я знаю пароль от всего, Марго. Одевайся. То есть... — он окинул взглядом мою рубашку, — ...переодевайся. Хотя мне нравится и так, но боюсь, Мона Лиза будет ревновать.

Он снова щелкнул пальцами.

На кровати появилось платье. Красное. Такое красное, что, казалось, оно само излучает страсть и туфли (на этот раз огнеупорные, я надеюсь).

— Париж ждет, — сказал он, протягивая мне руку. — И поверь, после экскурсии с Асмодеем, обычные гиды покажутся тебе скучными, как инструкция к микроволновке.

Я взяла его руку.

Париж, призраки, красное платье и демон.

Кажется, моя жизнь окончательно превратилась в роман, который стыдно показать маме, но невозможно перестать читать.

* * *

Платье сидело на мне не как одежда, а как вторая кожа, сотканная из греха и кутюрного шелка. У него был разрез от бедра, способный спровоцировать религиозную войну, и вырез на спине, открывающий вид на лопатки (которые, к счастью, перестали искрить).

— Огнеупорное? — уточнила я, крутясь перед зеркалом.

— И пуленепробиваемое, — добавил Асмодей, появляясь в отражении. Он сменил футболку на черный смокинг, но галстук так и не надел, оставив верхние пуговицы рубашки расстегнутыми. — Хотя единственное, что может тебя сейчас убить — это зависть всех женщин Франции.

Он протянул мне руку.

— Карета подана, мадам. Точнее, тень.

Мы не поехали на лифте. Асмодей просто шагнул в густую тень от портьеры, увлекая меня за собой. Мир на секунду схлопнулся в черную точку, пахнущую озоном и холодом, а в следующий миг мы вышли... прямо из стены в зале, где пахло старым лаком, вековой пылью и величием.

Лувр. Ночью.

Это было жутко и прекрасно одновременно.

Огромные залы были пусты. Только лунный свет, пробивающийся сквозь стеклянные пирамиды крыши, рисовал на паркете причудливые узоры. Статуи смотрели на нас белыми, слепыми глазами. Венера Милосская казалась просто уставшей женщиной, потерявшей руки в борьбе с бытом.

— А где охрана? — шепотом спросила я. Эхо моего голоса разнеслось по галерее.

— Спит, — беспечно ответил Асмодей. — Я наслал на них заклятие «Сладкая дрема ночного сторожа». Им снится, что они выиграли в лотерею и уехали на Бали. Не будем их будить.

Мы шли по коридорам. Мои каблуки цокали по мрамору, Асмодей двигался абсолютно бесшумно.

— Куда мы идем? К «Моне Лизе»?

— К Лизе, — кивнул он. — Она давно жаловалась, что у нее затекла шея. Ей нужно размяться.

Мы вошли в Зал Государств.

Знаменитая картина висела за пуленепробиваемым стеклом, в одиночестве. Ее загадочная улыбка при лунном свете казалась почти зловещей.

Асмодей подошел к ограждению и постучал костяшками пальцев по стеклу.

— Тук-тук. Лиза, выходи. Я привел гостью.

Ничего не произошло.

Потом краска на холсте дрогнула.

Женщина на портрете моргнула. Раз, другой. Затем закатила глаза, потянулась, хрустнув нарисованными суставами, и... просто шагнула из рамы, просочившись сквозь стекло как призрак.

Она оказалась невысокой, чуть полноватой и очень недовольной.