Книга Джинн из кофеварки. Золотая эра Алисы, страница 32 – Леон Монтан

Первое сентября — это не просто дата в календаре. Это ритуальный танец, выверенный поколениями родителей. Это священнодействие, включающее в себя покупку тетрадей в косую линейку, ортопедического ранца и, разумеется, главного жертвенного подношения богам образования — огромного букета цветов.

В прихожей квартиры Яхридовых-Скворцовых стоял Дамир, облаченный в идеально отглаженный костюм-тройку, и с ужасом смотрел на то, что Лера принесла вчера вечером из цветочного магазина. Это был не просто букет. Это был монументальный сноп гладиолусов-переростков, похожих на разноцветные мечи, перевязанных атласной лентой такой ширины, что ею можно было бы буксировать небольшой катер.

— Лера, — пророкотал ифрит, и в его голосе прозвучали нотки человека, которого заставляют идти в бой с бутафорским оружием. — Во имя всех песчаных бурь, что это за веник? Мы отправляем нашу дочь на первую битву за знания! Она должна явиться туда с огненным скипетром или, на худой конец, с головой поверженного врага! А ты даешь ей эти… эти увядающие стебли! Цветы дарят мертвым героям и наложницам в гареме!

Из своей комнаты вышла Алиса. За прошедшие годы она вытянулась, превратившись из пухлого диктатора в стройную, серьезную девочку с пронзительным взглядом. На ней была идеально выглаженная школьная форма с белым кружевным воротничком. В руках она держала уже не калькулятор, а тонкий, как лезвие, планшет.

Она подошла к гладиолусам, которые были вдвое выше неё, и критически их осмотрела.

— Мама, — голос Алисы был спокойным, мелодичным, но обладал той холодной четкостью, от которой у налоговых инспекторов потели ладони. — Я вынуждена наложить вето на эту нецелевую трату органики.

Лера, которая как раз пыталась завязать дочери бант размером с небольшого птеродактиля, замерла.

— Алисонька, так принято. Все детки приходят с цветами. Это знак уважения к учительнице.

— Уважение, выраженное в срезанной флоре со сроком годности в три дня, — это неэффективное вложение, — парировала Алиса, поднимая планшет и выводя на экран диаграмму. — Смотри. Вот график амортизации данного актива. Через 24 часа он теряет 50% товарного вида, через 72 часа его ликвидационная стоимость равна нулю. Это мертвый капитал. Мы не можем начинать наше сотрудничество со школой с убыточных инвестиций.

Дамир просиял.

— Она права! — он с обожанием посмотрел на дочь. — Услышь глас разума, женщина! Моя дочь не будет размахивать символом быстротечности бытия! Она принесет дар, достойный вечности!

— Хорошо, — Лера сдалась быстрее, чем обычно. Она знала, что спорить с тандемом «ифрит-аудитор» — все равно что пытаться доказать коту, что ему не нужно спать на клавиатуре. — И какой дар ты приготовила, стратег ты мой? Только не говори, что ты хочешь подарить учительнице фьючерс на нефть.

Алиса отрицательно покачала головой. Она подошла к своему столу и выдвинула ящик. Оттуда она извлекла плоскую, черную лаковую коробку, похожую на саркофаг для особо ценных документов. Девочка открыла крышку.

Внутри, на бархатной подложке, лежали два объекта. Первый — три луковицы, похожие на угольно-черные, матовые жемчужины, от которых исходил едва уловимый холод. Второй — пять крошечных семян, переливающихся всеми цветами радуги, словно осколки застывшего северного сияния.