Книга Джинн из кофеварки. Золотая эра Алисы, страница 31 – Леон Монтан

Алиса согласно кивнула.

— Ивент, — подтвердила она модным словом, услышанным в садике. — Праздничный салют. Утверждаю.

Девочка подошла к окну, выходящему на ночной двор, приложила ладошку к стеклу и закрыла глаза.

Лера и Дамир вышли на балкон. Правда, назвать это балконом было бы преступлением против архитектуры. Когда Лера однажды обмолвилась, что ей не хватает зелени, Дамир устроил здесь озеленение. Теперь трехметровая лоджия хрущевки изнутри выглядела как висячие сады Вавилона. Стены обвивали светящиеся лианы, в углах цвели орхидеи, не требующие полива, а температура всегда держалась на идеальной отметке +24 градуса. Это была их личная терраса на границе двух миров.

Они сели в плетеные кресла и посмотрели на ночное небо над Москвой.

Алиса, оставшаяся в комнате, запустила свой «ивент».

Сначала в небо ударил тонкий золотой луч. Достигнув облаков, он рассыпался не хаотичными искрами, а идеальными геометрическими фигурами. Над районом расцветали гигантские, переливающиеся всеми цветами спектра диаграммы Ганта. Огромные круговые графики взрывались искрами, показывая стопроцентную успешность проекта «Счастливое Детство». Огненные столбики гистограмм росли вверх, прославляя экономический рост семьи Яхридовых.

Это был самый структурированный, логичный и невероятно красивый фейерверк в истории человечества. Соседи, привыкшие к странностям из 42-й квартиры, просто выходили на балконы с чашками чая, наслаждаясь бесплатным магическим световым шоу.

Лера положила голову на плечо мужа. Дамир обнял её, чувствуя, как внутри него разливается тепло, не имеющее ничего общего с его ифритской природой. Это было тепло человека, который нашел свой дом.

Могущественный ифрит смотрел на взрывающиеся в небе искрящиеся графики прибыли и слушал, как в комнате Алиса тихо, но уверенно диктует коту Барсику правила составления годового баланса.

Дамир вздохнул. В его голосе смешались тысячелетняя мудрость, легкая ирония и безграничная нежность.

— Знаешь... — Дамир мягко коснулся волос Леры. — Я думал, рабство — это сидеть три тысячи лет в древней медной турке, выполняя прихоти алчных царей. Оказалось, я ничего не знал. Настоящее рабство — это родительская суббота. Это проверка уроков и покупка ортопедических рюкзаков. Это страх, что твоему ребенку поставят четверку по математике, и она в ответ перепишет законы арифметики для всей планеты.

Лера улыбнулась, глядя на то, как золотая искра салюта медленно тает над крышей соседней пятиэтажки. Она переплела свои пальцы с горячими пальцами Дамира.

— Нет, Дамир, — тихо, но абсолютно уверенно ответила Лера. В её словах не было магии, но была та самая сила, перед которой когда-то пал древний дух. — Это не рабство, это инвестиция. Самая надежная инвестиция в вечность. И поверь мне... наши дивиденды будут колоссальными.

Дамир, бывший пленник медной турки, а ныне самый счастливый муж и отец в Мидгарде, поцеловал жену в макушку.

А в комнате маленькая Алиса Дамировна, закрыв интерактивную карту вселенной, аккуратно укрыла Барсика одеялом и поставила на магнитной доске жирную, светящуюся галочку.

Период младенчества был официально закрыт. Период школьного доминирования готовился к запуску. Баланс вселенной сошелся копейка в копейку.