Книга Джинн из кофеварки, страница 8 – Леон Монтан

«Ничего, — думал Дамир, скрестив невидимые руки на груди, пока Лера брела от метро к своей кирпичной пятиэтажке. — Скоро ты поймешь, от чего отказываешься. Я разорву этот серый кокон. Я ослеплю тебя величием, перед которым пали правители Вавилона».

Пока Лера поднималась на свой третий этаж, гремя ключами и мысленно проклиная перегоревшую на площадке лампочку, Дамир проскользнул сквозь дверь квартиры. Ему требовалось ровно три секунды.

Он хлопнул в ладоши.

Когда Лера вставила ключ в замок и повернула его на два оборота, она почувствовала неладное. Дверь поддалась с трудом, словно ее что-то подпирало изнутри. Навалившись плечом, Лера протиснулась в щель, шагнула в прихожую и... ослепла.

В ее маленькой, темной квартире, где обычно пахло пылью и старыми книгами, стоял густой аромат мирры, сандала и мускуса, но главное — свет. Квартира сияла, переливалась и слепила глаза безумным, желтым, маслянистым блеском.

Лера зажмурилась, протерла глаза и открыла их снова.

Ее бежевого линолеума больше не было. На полу лежал персидский ковер такой толщины и красоты, что в Эрмитаже за него бы отдали пару картин Рембрандта. Поверх ковра, занимая практически все свободное пространство от дивана до телевизора, возвышались горы. Настоящие, мать их, горы!

Это были сложенные идеальными пирамидами слитки чистого золота. Между ними перекатывались россыпи драгоценных камней: рубины размером с перепелиное яйцо, изумруды, сапфиры и бриллианты, сияющие в свете одинокой люстры, как звезды. На подоконнике громоздились золотые кубки, инкрустированные жемчугом, а на ее любимом рабочем кресле покоилась тяжелая, усыпанная алмазами корона.

На вершине самой большой кучи золотых слитков, прямо посреди комнаты, возлежал Дамир.

Он сменил шаровары на нечто совершенно неприличное: шелковые ткани, расшитые золотой нитью, едва скрывали его мощные бедра, на груди сверкали тяжелые ожерелья, а в черных волосах горели рубины. Он опирался на локоть, поигрывая в пальцах тяжелым золотым динаром, и смотрел на Леру с видом сытого, невероятно довольного собой хищника.

— Добро пожаловать домой, о жемчужина моих очей, — бархатным, вибрирующим голосом произнес Ифрит. — Я видел твою скорбную жизнь. Я зрел твою нищету и мое сердце дрогнуло. Узри же щедрость владыки южных ветров! Отныне ты богаче всех царей запада и востока.

Он сделал широкий жест рукой, обводя сверкающие горы. Динар со звоном упал на ковер.

— Тебе больше не нужно служить тем жалким червям в железных пещерах. Ты можешь купить их всех. Ты можешь купить этот город! Всё это — твое!

Дамир замер в ожидании. Сейчас. Сейчас она упадет на колени. Она будет плакать от радости, целовать полы его одеяний и молить о том, чтобы он никогда не покидал ее. Он знал этот сценарий наизусть.

Лера стояла в дверях, держа в руках мокрый зонтик, с которого капала грязная вода прямо на персидский шелк тысячелетней давности.

Она медленно перевела взгляд с кубков на подоконнике на бриллианты у ножки стола. Затем посмотрела на Дамира. В ее глазах не было ни восторга, ни благоговения, ни жадности. В них плескался тихий, концентрированный ужас человека, увидевшего в годовом балансе недостачу в десять миллиардов.

Лера аккуратно прислонила зонтик к стеночке. Сняла туфли и, переступая через россыпи изумрудов, как через собачьи кучи на газоне, подошла к золотой пирамиде.