Книга Джинн из кофеварки, страница 31 – Леон Монтан

— Ой, какой масштаб! — восхитилась мама. — Сразу видно — руководитель. А родители ваши где? В Баку? В Эмиратах?

— Мой отец был самим пламенем, — начал Дамир, но Лера под столом со всей силы наступила ему на ногу. — …в смысле, сталелитейным магнатом! Очень горячий человек был. Сгорел на работе.

— Трагично, — вздохнула мама. — А почему татуировки такие странные на руках? Это что, иероглифы?

— Это… — Дамир взглянул на свои светящиеся золотом узоры. — Это графики роста акций. Чтобы всегда были перед глазами.

Лера чуть не подавилась чаем. Дамир входил во вкус. Он начал рассказывать Марине Петровне об «оптимизации логистических путей через пустыни» (мама решила, что это про поставки в Казахстан) и о «устранении конкурентов» (мама подумала про арбитражный суд).

— Лерочка, он просто золото! — шепнула мама на кухне, пока Дамир в гостиной пытался понять, почему пульт от телевизора не подчиняется силе мысли. — Строгий, представительный, не то что этот твой Виталик, который всё время пах пивом и не знал, как завязать галстук. Но в квартире у тебя… грязно, дочка. Пыль на полках! А эта медная посудина на плите? Совсем потемнела!

Лера, которая в этот момент наливала воду, замерла. Внутри всё похолодело.

— Мам, не трогай турку! Это антиквариат, там специальная патина…

— Какая патина? Это копоть! — Марина Петровна уже лезла в свою сумку. — Я специально взяла «Антижир-Ультра». Ядреная штука, любую гадость разъедает. Сейчас мы её до блеска отдраим!

Мама решительно шагнула к плите и схватила турку.

В ту же секунду в кухню ворвался Дамир.

— ПОЛОЖИ СОСУД НА МЕСТО, СМЕРТНАЯ! — взревел он так, что за окном сработала сигнализация у трех машин.

Марина Петровна подпрыгнула, выронив бутылку с «Антижиром». — Ой, мамочки! Дамирчик, вы чего так кричите? Я же просто почистить хотела…

— Это… — Дамир тяжело дышал, его глаза горели настоящим пламенем. — Это реликвия моего рода! В ней заключен… дух моих предков! Если ты коснешься её этим едким зельем, равновесие миров будет нарушено!

— Мама, это его семейный талисман! — Лера загородила турку собой. — Его нельзя чистить химией! Только… молитвами и специальным маслом из лепестков роз! Дамир очень трепетно к этому относится!

— Ой, простите, — мама прижала руки к груди. — Я же не знала. Такие традиции… восточные. Тонкая материя. Но вы, Дамир, не кипятитесь так, вы же прямо весь светитесь от гнева. Настоящий мужчина, сразу видно — характер!

Дамир медленно успокаивался. Искры погасли, но он продолжал сверлить маму взглядом.

— Я прощаю тебя, матриарх, — процедил он. — Но запомни: в этом доме есть вещи, которые старше твоих законов чистоты.

— Какой слог! — Марина Петровна повернулась к Лере. — Дочка, он со мной как с королевой разговаривает. «Матриарх»… Красиво-то как, не то что «теща».

Остаток дня прошел под знаком «семейных ценностей». Дамир был вынужден смотреть с мамой передачу «Давай поженимся», где Лариса Гузеева вызывала у него больше трепета, чем верховные демоны Ирама.

— Почему эта женщина судит других смертных? — шептал он Лере. — У неё есть право на распределение душ?

— Почти, Дамир. Просто сиди и улыбайся.

За обедом мама пыталась научить Дамира есть борщ со сметаной. Ифрит, привыкший к вкусу раскаленного озона, долго подозрительно изучал красную жидкость.