Книга Семейные ценности, страница 21 – Арина Арская

* Глеб *

Полдень. Солнце висит прямо над озером и лупит в глаза так, что приходится щуриться.

Мы приехали несколько часов на рыбалку.

Небольшой дощатый домик с широкой верандой, увитой диким виноградом. Пирс уходит в воду метров на пять, и с него открывается вид на всё лесное озеро, окружённое стеной сосен и елей. Только цикады стрекочут в траве, да изредка всплеснёт рыба у камышей.

Гладь воды — сплошное золото. Блики пляшут, режут зрачки, но я взгляд не отвожу.

Пот катится по виску. Медленно, щекотно ползёт вниз по шее, ныряет за воротник футболки. Я чувствую, как ткань прилипает к лопаткам.

Жарко. Даже тень от летнего домика, не спасает. Деревянный настил веранды, на которой мы расставили кресла, прокалился и пахнет сухой смолой и старым лаком.

Рыба на гриле шкворчит. Масляные капли падают на угли, вспыхивают сизым дымком, и в ноздри бьёт густой, сладковатый дух речной рыбы с травами.

А Никита знает толк в простых радостях жизни. Даже простая рыбалка у него — не просто мужицкая вылазка с ящиком пива и замотанными в фольгу бутербродами. У него рыбалка — целый ритуал.

— Хорошо, — тянет Никита и вытягивает ноги вперёд.

Он развалился в садовом кресле с продавленным сиденьем. Голова запрокинута, глаза закрыты. На нём светлая льняная рубашка с коротким рукавом, расстёгнутая почти до пупа. Видна седоватая поросль на груди и расслабленный живот.

Коренастый, жилистый, с квадратной челюстью и коротким седым ёжиком на голове. Типичный мужик, который уверен, что жизнь удалась.

Рядом с его креслом, на дощатом полу, сиротливо стоит пустая бутылка из-под пенного. Рядом вторая, начатая, но уже тёплая. Я свою едва пригубил. Мне сейчас нужна ясная голова.

Никита же, наоборот, разомлел. От жары, от пива, от собственного самодовольства. Его дыхание становится глубже, и я уже думаю, что он вот-вот захрапит, но в кармане его светлых штанов вдруг вибрирует телефон.

Он лениво, как сонный кот, запускает руку в карман, выуживает смартфон. Экран вспыхивает, и по лицу Никиты пробегает тень.

Сначала недовольная гримаса, а потом... Потом в осоловевших глазах загорается знакомый мне огонёк. Эта хитринка вспыхивает в мужиках, когда они собираются на «срочную встречу» или «задержаться на переговорах».

Он выпрямляется в кресле. Поза больше не расслабленная, и в ней появляется собранность. Никита поднимается, отставляет бутылку и, придерживая телефон у уха, шагает за угол домика. Я провожаю его взглядом. Слышу, как скрипят половицы под его босыми ступнями.

Я не двигаюсь. Только поворачиваю голову чуть в сторону, чтобы лучше слышать.

— Привет, зайчонок, — доносится до меня его голос.

И всё. Этого достаточно.

Это не жене он говорит «зайчонок». Жене достаётся другое — «Ритуль», «милая», «хозяюшка».

И голос тут явно для другой. Интонации для жён и любовниц разные.

— Я со сватом на рыбалке, — продолжает Никита уже тише. Видимо, отошёл недостаточно далеко и вспомнил, что я-то никуда не делся. — В город вернёмся через пару дней. Планы не изменились.

Пауза. Я представляю, как «зайчонок» курлычет ему в ответ что-то нежное, обещающее. Никита хмыкает.

— Конечно, как только вернусь и сразу к тебе. И с подарочком.

Он понижает голос до шёпота. Я перестаю различать слова, но мне и не надо. Я и так знаю этот сценарий. Сам играл его десятки раз.