Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
Эти воспоминания проносились у меня в голове, пока я кралась по бесконечному коридору «Славутича» из номера мамы и тети Риты в номер к Володе… * * * Мы впервые добирались до Чернобыля ночью. Последний рейсовый автобус до Иванкова мчался по ночной дороге с предельной для него скоростью. Разбитый, жесткий старый автобус образца девятьсот лохматого года дребезжал, как древняя колымага, мы подпрыгивали до потолка на ухабах. От страха я забилась на заднее сиденье: мне не давало покоя воспоминание о случае с Володиными сослуживцами, две недели назад попавшими в аварию на этой дороге и чудом оставшимися в живых… Против моих ожиданий мы доехали до Иванкова благополучно, вылезли из автобуса. Я перевела дух… Времени было около двенадцати. Черная холодная ночь накрывала дорогу, ни единого огонька, ни одного освещенного окошка, и все же – это удивительное ощущение: еще на свободе, еще не в Зоне… С нами вышла какая-то местная бабка, и она повела нас сельскими черными дорогами на трассу. В благодарность мы первой посадили ее на громадный МАЗ, а сами остались голосовать. Вскоре показался автобус, я махала, он довольно далеко проехал мимо и все же резко затормозил. Разбираться, кто в нем, времени не было, мы подбежали и влезли на подножку, автобус тут же тронулся, и я вдруг поняла, что он идет без фар… В нем было человек восемь пьяных солдат. Свет в автобусе не горел, в салоне царила полная темнота, по полу катались пустые бутылки, орало радио, так громко, что уши закладывало: это были любимые народом «итальянцы», и солдаты, перекрикивая музыку, подзуживали, подгоняли водителя, который и так гнал во всю мочь; казалось, машина вот-вот рассыплется на ходу. Опять у меня возникло это тошнотворное ощущение ирреальности происходящего, как будто поплыла во сне под музыку… Мы вжались в сиденья, неприятно сосало под ложечкой, но делать уже было нечего. Страшно… Вдруг водитель свернул с трассы в канаву, потом по ухабам, через поля поехал без дороги неизвестно куда. Я попыталась вскрикнуть: «Куда?!», Володя сказал: «Сиди тихо, не рыпайся уже!», мы заехали в пролом забора… Оказалось, они искали самогон. Зажгли фары, все вывалились наружу, за исключением двоих, и эти двое, выкрутив музыку до предела – хотя и казалось, что громче уже невозможно, – начали плясать. Это было жутко. Как будто мы попали в какой-то азиатский притон: они извивались, дергали бедрами, делали неприличные, похабные жесты… Мы сидели в середине пустого автобуса, в богом забытом пустом селе и любовались на два извивающихся черных силуэта на фоне белого от света фар лобового стекла, под оглушающую красивую и мелодичную музыку… как вдруг один из них, пробежав по проходу, отпустил что-то вроде: «О, какая у нас тут красавица! Жалко, одна на всех!» У меня потемнело в глазах: я будто почувствовала леденящее дыхание смерти на щеке… А Володя молча оглядывался по сторонам – искал что-нибудь типа монтировки – и, не увидев ничего подходящего, потихоньку поднял пустую бутылку… Из темноты с воплями: «Не дает! Сволочь! Сука!!!» явились командированные за самогоном. Вопли переросли в единый клич: «Пошли хату поджигать!» Про меня в общем геростратовом порыве забыли. Искали солому, спички. — Эй, огонь есть? – крикнул один из них нам. |