Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
Нет, это мне было все-таки непонятно. Анечка, конечно, поступает очень мило, предупреждая меня, но я почему-то уверена, что она преувеличивает. Кому это здесь, в зоне чернобыльской аварии, где прорва страшных и важных дел, придет в голову заниматься такими глупостями, как доносы на коллег?.. Тогда я этого не поняла и не поверила. Тогда еще я была приучена к другим отношениям, к другому уровню, и мне казалось, что этот уровень абсолютен. Как я ошибалась! * * * Статьи зарубежных журналистов я взяла дочитывать домой, ужинать в нашу столовую не пошла и, не заметив, что на меня обращены изумленные взгляды коллег, побрела нашей улочкой домой, к мужу: соскучилась очень за день. Свет мягкий, закатный, контуры в такое время резче, ароматы острее, тишина – чуткая, подчеркнута отдаленным гулом голосов и моторов… Заклекотал вертолет – боже, какой звук неприятный! Хотя это, наверное, последний на сегодня, да и тот припозднился что-то… Измученная своим рабочим днем – этим бесконечным рабочим днем, – я плелась по маленькой тропинке, протоптанной среди травы на обочине явно в еще «довоенные» времена и до сих пор не заросшей; высокие стебли гладили мои голые ноги, ветки деревьев свисали низко, порой задевая волосы, и я брела, обессиленная, как будто плыла в каком-то тумане, не в состоянии очнуться, и в ушах у меня пели ангельские голоса… Впрочем, через пару минут зрение и слух вернулись ко мне, и я с любопытством стала разглядывать брошенные дома и участки за заборами. Взгляд мой для начала наткнулся на заросли малины. О, вот это была малина! Я в своей жизни еще никогда не видела кустов, так густо усыпанных ягодами, да какими огромными, прозрачными, налитыми солнцем и спелостью! Уже просунув руку через дырку в заборе, с озорством и страхом поглядывая по сторонам: в детстве всегда любила стащить какой-нибудь фрукт из-за соседского забора – в чужом-то саду слаще! – захваченная этим ощущением, забыв, что здесь некому меня ловить, я потянулась к спелой ягодке… и отдернула руку, сглотнув слюну… И тут же пожалела, что зрение вернулось ко мне, потому что мой взгляд уперся в огромный куст крыжовника… ветки смородины… вишневое дерево, торчащее прямо посреди дороги… наливающиеся гроздья винограда… Я шла домой, вертя головой – то ли разглядывала, то ли отворачивалась… Боже, как всего много! Мне в диковину щедрость украинской земли, изобилие всевозможных даров природы… Вдруг за соседним с нашим домом забором мое внимание привлек одинокий и странный плод на зеленой ветке… я подошла поближе – респиратор! Грязный, пыльный, небось с прошлого года висит, с аварии… Неприятно екнуло сердце, подобие тошнотворного кома поднялось к горлу… Но, к счастью, вот и моя калитка, я открыла ее – и зависла с поднятой ногой, не решаясь шагнуть: дорожка к дому вся была усыпана огромными спелыми вишнями, и так густо, что некуда было ступить! Видно, сегодня порывом ветра сорвало созревшие ягоды с вишни, которая росла рядом с крыльцом. О, как жалко давить! Но делать нечего, и, поколебавшись, я все-таки ступаю в десерт, оставляя за собой кровавые следы… (Потом я привыкла, мы долго еще ходили по вишням, которые каждый день роняло дерево, и дорожка вся, как в крови, была в их соке.) Мой любимый, мой муж уже ждал меня. Мы все еще были одни на нашей роскошной вилле, и, воспользовавшись тем, что нам наконец-то никто не мешал, мы забрались в спальню. Кроватей там было две, мы их, конечно, еще вчера сдвинули вместе; между матрасами, правда, образовалась дырка, так как немецкий гарнитур явно не был рассчитан на влюбленных, но мы засунули в дырку свернутое трубочкой одеяло, чтобы можно было спать, обнявшись: Вовка не мог заснуть без моей головы у него на плече. Мы, конечно, и на пружинных убожествах шириной в 60 сантиметров в наших предыдущих приютах умудрялись спать в обнимку; да что там говорить, в Москве, в период нелегального кочевания по темным углам и странным убежищам, мы спали то на столе, то на раскладушке без матраса, вместо которого я побросала удачно подвернувшиеся под руку гидрокостюмы, – но это было все-таки довольно неудобно. Зато сегодня вечером… мы отыгрались за все стрессы, пережитые в последние дни. Дрожали гроздья рябины на обоях, трюмо отражало под тремя углами, и сотрясение кроватей, и вскрики и стоны разносились эхом по пустому дому… |