Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
И это показалось мне неправильным, странным. * * * Женя Зеленюк был другом Дубашинского. Он приехал в Зону от Госкомгидромета и занимался измерениями радиоактивности в воздухе. На вертолете он сам почти не летал, его часть работы была теоретической. На неполных пять лет младше Володи, он уже защитил кандидатскую и имел немало научных публикаций. Родом он был из Львова, но после окончания Львовского университета переехал с мамой в Москву. Точнее, в Московскую область. У него было красивое лицо с правильными, немного женственными чертами, русые волосы и полноватая фигура. Рядом с худым, высоким и нервным Володей Женя выглядел приземистым и основательным. Он был доброжелателен и спокоен, мило шутил, много пил, как все мы, – замечательный, практически незаменимый элемент компании. Его подруга Нинка из Балашихи, жгучая брюнетка с красноватым отливом, ввела меня в заблуждение толстым обручальным кольцом на пальце – такого размера, как любят наши продавщицы из мясных отделов. Я некоторое время думала, что она за Женей замужем, пока они не объяснили, что это не так. Почему Нинка носила обручальное кольцо, я не понимала, но это было не мое дело. Тем более что я тоже носила обручальное кольцо, только тоненькое и на левой руке – когда Вовка мне его надевал, мы решили, что оно символизирует нашу помолвку, а помолвочное кольцо до́лжно носить на левом безымянном пальце. В Москве мы больше не встречались – Женя с Нинкой уехали в свою Балашиху, а мы с Володей исполняли обязанности воспитанных членов семьи в моей квартире. Надо же было поздравить родителей и дедушку с бабушкой с Новым годом, посидеть вместе… То, что на совместных посиделках висела тягучая атмосфера – если не ненависти, то неприятия, хоть и хорошо скрываемого, все-таки моя семья была интеллигенцией, – я старалась не замечать. Отсидев ужин, мы убирались в мою комнату. Так продолжалось пару дней. А потом опять началось: кафе «Крымское», ресторан «Загородка», то есть «Загородный», и другие памятные нам с Володей места, отметившие начало нашей любви, – ежевечернее пьянство со случайными собутыльниками… Скорее бы в Чернобыль! * * * Восьмого января мы вернулись в Чернобыль. Вообще-то я должна была оставаться в чистой зоне пятнадцать дней в месяц. В нашем доме все было по-прежнему. Галвинь жил на своей половине. Хотя к нему теперь время от времени приезжала жена. Он перед ее приездами становился нервным и с особым старанием убирал прихожую, мыл пол и вытирал пыль. Он и так не особенно с нами общался, а в ее присутствии становился совсем холодно-отстраненным, и даже на кухню при нас заходил только в случае крайней необходимости. Зато дом Жоры напротив стал островком жизни в Чернобыле. И не просто островком, целым островом с изобилием фауны и флоры! На первом этаже Жора, как и собирался, оборудовал мастерскую по реставрации икон. Там за месяц собралась коллекция всевозможных предметов старины и деревенского быта, заботливо перетащенных нашим другом из брошенных домов по всей Зоне. Икон было много, они стояли на полу у стен в несколько рядов. Жора их гордо демонстрировал, прямо-таки экскурсию для нас проводил, при этом очень сокрушался о тех артефактах, которые ему не удалось спасти, то есть их успели украсть до него. В доказательство бессовестного мародерства в Зоне он показывал пустые киоты, резные рамы от картин и разные другие обломки, оставленные ворами в «разбомбленных» домах. (И это было действительно страшно, потому что украденные предметы растаскивались по стране со всей пронизавшей их радиоактивностью.) |