Книга Чернобыль, любовь моя, страница 11 – Надежда Петренко

— Где, где?

Володя показывает пальцем на проезжающую мимо поливальную машину, которая обрызгивает водой асфальт посередине дороги.

Время от времени мимо нас проскакивают, пыля, грузовики, фургоны и редкие легковушки. Городского транспорта в Зоне нет, тех, кто работает на станции или в Припяти, отвозят по утрам и после смены автобусы «Комбината».

— Вообще-то, машину легко взять, из тех, что были брошены в Припяти во время эвакуации. Там много машин осталось, потому что они были «грязные» и вывозить их запретили. Правда, потом их стали угонять… Говорят, четыреста машин исчезло из Зоны. Их разбирали на запчасти и продавали в Киеве и в других местах на черном рынке… Ну, а из тех, что остались, самые чистые – нам выдают. У Гриши, моего начальника, есть «жигули», мы на них на работу ездим.

Следовательно, те, у кого нет в Зоне машины, ходят здесь пешком… Навстречу попадаются, поодиночке и группами, все те же люди в неопрятных робах. Кроме казенных костюмов, никаких защитных средств у них не видно; впрочем, на дороге одиноко торчит милиционер в респираторе. Я смотрю на них с благоговением, они оглядываются на меня с любопытством. Над головой то и дело раздается клекот вертолетов – этот звук мне почему-то неприятен, он вызывает нарастающее ощущение тревоги.

* * *

Улица 25 Октября огибает Чернобыль со стороны реки, параллельно набережной, где, говорят, довольно «грязно». На обочине – земляной вал, не только из земли, но и из разного мусора, закрытый полиэтиленовой пленкой, кое-где целой, а в основном уже рваной – видно, еще год назад ее положили.

— Вот и мой дом, – радостно сообщает Володя.

За калиткой – дорожка, скамейка и утопающая в зелени «вилла» с крылечком. Внутри «виллы» – четыре комнаты, и живут здесь две супружеские пары, девушка по имени Тамара и несколько мужиков, спят во всех углах, вплоть до веранды и кладовки. Я звоню Троицкому, он:

— Подходи к зданию Правительственной комиссии. Найдешь?

— Попробую. Я буду в коричневой кофте, а вы?

— Ну, меня не заметить трудно, у меня рост – метр девяносто пять.

Пересказываю Володе, он приходит в восторг: «Это же самое лучшее здание в Чернобыле!»

Улица Богдана Хмельницкого… Она должна быть где-то в глубине брошенного города, там, где белые частные дома и булыжник вместо асфальта. Я иду, вчитываясь в названия на табличках, одна по совершенно незнакомым и совершенно пустым улицам… Впрочем, недолго иду: рядом тормозит желтый «жигуленок», в нем четверо ликвидаторов, предлагают подвезти. Я втискиваюсь пятой, и меня привозят на нужную улицу с намеками на дальнейшее знакомство с «самой красивой девушкой Чернобыля».

Сажусь на скамейку перед большим деревянным финским домом: два подъезда, желтые стены, дымчатые стекла, территория вылизана, кажется, до блеска – впервые в Зоне вижу, что чисто. Собираюсь закурить…

— Девушка, здесь нельзя сидеть, на этой скамейке очень высокая радиация! – какие-то ребята в защитных костюмах проходят мимо к машине.

В интонации я уловила издевку, поэтому сижу, не двигаюсь с места, но внутри тут же созревает беспокойство. Защитные куртки выезжают, притормаживают рядом и высовываются из машины:

— Девушка, мы ведь серьезно вам говорим, здесь опасно сидеть!

Я вскакиваю. Шутники громко ржут, довольные произведенным эффектом, я запоздало говорю вслед, что нехорошо издеваться над женщинами… Появляется странный, костлявый и длинный парень с лицом, обтянутым кожей землистого цвета, идет ко мне.