Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 26 – Владимир Медведев

Борис Николаевич молчал. Очевидно, бесы совещались. Наконец Магардон заговорил:

— Права не имеешь. Мы государственная собственность. Тебя за порчу так вздрючат, мало не покажется.

— На том свете не достанут.

Бесы опять посовещались.

— Достанут, – сказал Магардон. – Разыщут, не спрячешься. У них там своя контора имеется, наподобие Интерпола.

У Матвея и на это был ответ.

— Нам, татарам, все равно – что водка, что керосин. Что на этом свету терпеть, что на том.

— Так ты у нас, выходит, терпила? – вкрадчиво спросил Магардон.

Оскорбления Матвей не собирался терпеть на краю смерти. Он бросил веревку и соскочил с ящика.

— Ну ты, базар фильтруй! За обиду ответишь.

Бесы примолкли. Совещались.

— А если не терпила, то кто? – спросил Магардон.

— Человек.

— Царь природы? – насмешливо спросил Магардон. – Почему не царствуешь?

— С вами поцарствуешь, – сварливо сказал Матвей.

— Именно! – воскликнул Магардон. – Именно с нами и поцарствуешь.

— Зря не балаболь.

Магардон сменил иронический тон на торжественный:

— Истинно тебе глаголю.

— Вот и засунь свой глагол знаешь куда.

— Счастья своего не понимаешь, – сказал Магардон. – Захочешь, дам тебе власть над всеми царствами и славу их, ибо она предана мне и кому хочу, тому ее даю.

— Я же сказал – трындишь! Где ты царства возьмешь?

— Царства – это метафора, – пояснил Магардон. – Да не по Сеньке шапка. Деревня – дело другое. Власть и славу над Березовкой дам.

— В гробу я видел такую славу. На всю Березовку пахать, вроде как на вас пашу?

— Ну ты и дурак!

Понятно было, что восклицание вырвалось у Магардона искренне и от души, а не было хитрым приемом воздействия.

Внезапно в диспут вступил Елизар.

— Не веришь, попробуй! Удавиться всегда успеешь.

Предложение показалось Матвею стоящим. Конечно, он придерживался принципа «взялся за веревку – вешайся», однако осуществлять его на практике до смерти не хотелось, и он обрадовался поводу отложить страшную процедуру или вовсе от нее отказаться, не теряя лица. Смотав веревку, он швырнул ее в угол хлева.

— Что делать-то надо?

— Просто пожелай чего-нибудь.

— Запросто, – обрадовался Матвей. – Накройте стол: жареное всякое, пареное, огурчики соленые, капуста кислая и бухла, само собой, побольше.

— Морда не треснет? – спросил Елизар.

Магардон внес ясность:

— У нас не стол заказов. Еду на дом не доставляем, дворцы не строим, добрых дел не свершаем – не наш профиль. Ты чего попроще загадай. Пакость, к примеру, или злое дело.

— Пакость – это я без вас могу, – неуверенно пробормотал Матвей.

Однако ничего стоящего в голову не приходило. Кабан нетерпеливо топтался на месте.

— Придумал? – спросил Магардон изнутри кабана. – Чего молчишь?

— Может, подскажешь? – попросил Матвей.

— Враги у тебя есть?

Обиду Матвей таил на всю Березовку и, пожалуй, на весь род людской, но выделить одного конкретного врага так сразу, с налету, не удавалось. Он промямлил:

— У кого их нет. Не знаю, кого выбрать.

— Ладно, зайдем с другой стороны, – предложил Магардон. – Домом чьим-нибудь завладеть желаешь? Или, скажем, жену ближнего заполучить? Или вола, или осла…

— Что-то одно выбрать или же комплектом?

— Мы не мелочимся, – гордо сообщил Магардон.

Матвей задумался: «Дом у меня имеется. Осел мне на фигища не нужен. Вол тоже, тем паче что волов ни у кого в Березовке нет. Жена всю плешь проест». Обидно! Перед ним открылся мир безграничных возможностей, а выбрать будто бы нечего. Нет у него никаких особых желаний. Ну, разве что похмелиться. Вслух он спросил: