Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 154 – Владимир Медведев

— Ни в кого и ни во что, а просто превращенная.

— Так, по-моему, и сказать-то нельзя. Обязательно должно быть пояснение…

— Ты дальше слушай, – перебил меня Иван. – Через несколько дней просыпаются, а на грядке – мертвый мужик. Мертвее, как говорится, некуда. И голый. Побежали сзывать народ. Пока суд да дело, мужик поднимается и идет к ним как ни в чем не бывало. Народ, естественно, кто за колья, кто за лопату, ну и забили его.

— Как забили?! – ахнула я.

— Да так, очень просто. Насмерть…

— Нравы тогда были, видать, еще те, – сказала я.

— Нравы тут ни при чем, – возразил Иван. – Ты сама представь, чтó это был за мужик. Вот так-то.

— Хорошая история, – сказала я. – Сплошной «Кошмар на улице Вязов».

— Так вот, – продолжал Иван, – забили того мужика и бросили на непаханом месте. И его опять под землю утянуло.

— Н-н-н-да, – протянула я, не зная, что сказать. – А насчет того, что надо перекапывать такое место, ты ничего не знаешь?

— Обязательно надо. Даже и не сомневайся. Иного спасу нет.

— Ваня, – спросила я, – а что там дальше с лошадью было?

— Даже говорить тошно. Дед всякий раз трясся, рассказывая. Он после того случая круглым сиротой остался. И сам едва выжил. Так вот… Повели, значит, лошадь в конюшню…

— Иван! – рявкнул из дома грубый голос. – Иди-ка сюда, подсоби!

— Сейчас, – крикнул Иван и продолжал, обращаясь ко мне: – Повели ее…

— Какого хрена «сейчас»? – заорали из дома. – Дуй немедленно! Держать тяжело…

Иван, извиняясь, посмотрел на меня и развел руками. Да, на хозяина работать – это тебе не на государство.

С тем я и пошла домой. Мама встретила меня тревожным вопросом:

— Что они тебе сказали?

Напрасно я от нее таилась. Она видела: деется что-то неладное, и лучше было не пугать ее еще больше недомолвками. Я вкратце поведала то, что услышала, не упомянув, естественно, о лошади и голом мужике.

— По-моему, это какие-то особенности местного фольклора, – закончила я пересказ. – Земляные ключи, дно земли… Я никогда такого не читала и не слышала, но ведь мы с тобой, в конце концов, не специалисты по устному народному творчеству.

— Перекопай, Оленька, – вздохнула мама. – Бог с ней – кхе-кхе-кхе, – с травой… Я, конечно – кхе-кхе, – в эти бредни не верю. Думаю, просто мальчишки шалят, но уж лучше – кхе-кхе-кхе-кхе – перекопай…

Она окончательно раскашлялась, а я ничем ей помочь не могла. Разве что оставалось бога молить, чтобы уберег ее от астмы или чего похуже, но я закоренелая атеистка – не верю ни в бога, ни в черта, ни в сон, ни в чох, ни в вороний грай. Так что достала я из подсобки лопату и поступила так, как посоветовали Сергей с Иваном. Перепахала всю лужайку. На полтора штыка.

Днем я пропалывала грядки с цинниями и все поглядывала на изуродованный газончик, а потом решила, что все даже к лучшему. Росли там прежде сорняки – сныть, клевер, осот, одуванчики и подорожник, – а теперь осенью посею настоящую газонную траву. С этой мыслью я вечером и уснула, считая, что все чудеса кончились.

Не успела я на следующее утро приоткрыть дверь, как Роксай выскользнул во двор и залился там громким лаем.

— Фу, Роксай, тихо! Соседей разбудишь.

Прикрикнула я на него по привычке – день был будний, а соседи приезжают только по выходным. Так что мы почти всю неделю одни-одинешеньки.