Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 151 – Владимир Медведев

— Помолчи, – бросила Фатимат и повернулась к Матвееву, который отирался где-то сзади:

— Где вы его достали?

— Кукуй загнал.

— Егерям премию, – распорядилась хозяйка.

Она на мгновение задумалась.

— И вот еще что… Я передумала. Этого героя, – Фатимат кивнула на Лома, – откармливать не надо. Отдайте его кукую. Надо поощрить за удачную охоту.

Все началось с того, что я нашла серебряную ложку.

Она лежала на маленькой лужайке – той, что между грядкой с флоксами и дорожкой из квадратных бетонных плит, ведущей к боковой калитке. Это единственный на нашем участке ничем не засаженный клочок земли. Ложка ярко блестела на зеленой мокрой траве и ничем не походила на предвестницу страшных событий. Я и заподозрить не могла, какой кошмар ждет нас в скором будущем.

Я умылась, включила электрический чайник и только тогда вышла из кухоньки на лужайку, чтобы обследовать предмет, появившийся невесть откуда.

Мама, оказывается, уже проснулась и стояла на крыльце нашего домика.

— Ах, – говорит, – солнышко! И воздух замечательно чистый, и выспалась я сегодня так славно… Ночью совсем не задыхалась. Оленька, а куда дым девался?

— Ночью дождь прошел, мама.

— Наконец-то! А что это ты, Оленька, рассматриваешь?

— Старинную ложку.

— Что?

— Ложку!

— Ножку?.. Какую ножку?

— Ложку, мама! Ложку!!!

— Ах, ложку, – протянула мама и пошла проведать огурцы в нашей полиэтиленовой мини-оранжерее.

За завтраком мы изучали и обсуждали находку. Я не знаток древностей, но она показалась мне очень старой. Была она намного больше тех столовых ложек, что сейчас в ходу, и очень тяжелой. Ручку украшал полустертый вензель с короной.

— Может, Роксай откуда-нибудь принес, – предположила мама.

— Мама, – сказала я, – он же ночует с нами в доме. А кроме того, он собака, а не сорока.

Роксай в это время лежал на полу и внимательно следил за нашей трапезой, дожидаясь своего часа. Было видно, что его интересуют вовсе не ложки, а их содержимое. Впрочем, это и так давно известно.

— Надо поспрашивать соседей, – решила мама. – Видимо, кто-то обронил.

Мне было трудно представить, что соседи по ночам бродят по нашему участку с наборами столового серебра, но все же на всякий случай я поговорила и с Марией Семеновной, и с Иваном Гавриловичем… Никто, разумеется, ложку не терял, и она поселилась в кухонной тумбочке вместе с прочей разнокалиберной дачной посудой.

К полудню в воздухе вновь повисло марево, и мама опять начала покашливать и жаловаться на удушье. Мы никак не могли установить, где ей лучше – в городе или на даче. Вокруг Москвы горели под землей торфяники, и спасения от дыма не было нигде. Увезти бы маму куда подальше от здешних мест, но не по моим это доходам…

На следующий день на лужайке появился камень. Серый голыш размером с кулак. Лежал он почти на том же самом месте, где я обнаружила ложку, и ничего особенного в нем не замечалось, если не считать, конечно, самого факта его явления на наших шести сотках. На этот раз я даже соседей опрашивать не стала. Хотя если и бросать что-то к нам через забор, то уж скорее камень, чем ложку с короной на черенке. (Но это я так, к слову – между нами и соседями нет никаких загородок, и они к нам ничего не бросают.)

Вечером, прежде чем запереть дверь на ночь, я оглядела лужайку. Она была совершенно пуста. «Ну-ну, – подумала я. – Посмотрим, как оно будет поутру. И будет ли.