Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
— Освежить память? – спросил Лом, замахиваясь, но так и замер с поднятой рукой: – Арба! Сныч, не поднимая головы, робко повернулся к нему: — Чего? Лом вглядывался в темноту. Там, далеко в глубине леса, где и дорогу-то уже не различишь, мерцала, приближаясь, тусклая звездочка. — Все равно не остановят, – прошептал Сныч. — Аврал! Поднимай его. Загородим дорогу, – приказал Лом. Сныч с Ломом разом подхватили мертвеца, как железнодорожные рабочие шпалу, – откуда только силы взялись? – пронесли несколько шагов, опустили на дорогу поперек колеи и принялись ждать. Машина остановилась метрах в десяти от них. Ярко сияли фары, скрывая подъехавших за слепящим ореолом, – словно на дороге стояла не старая лайба, как определил Лом по стуку движка, а летающая тарелка, чудом спустившаяся с небес. — Эй, мужики, дайте проехать? – попросил из сияния неуверенный голос. — Друг, – крикнул Лом, заслоняя глаза ладонью, – помоги! — Что тут у вас? — Сам, что ль, не видишь! Товарищу плохо. Не оставь, пособи! — Товарищ? – вмешался в разговор другой голос из сияния, грубый и напористый. – А ты, часом, не полечил топором товарища-то? — Ты что, друг! – как можно убедительнее прохрипел Лом. – Хлебом клянусь… — Лом, я вспомнил! Век воли не видать, вспомнил! – шепотом, чтобы не слышали проезжие, прошипел Сныч. – Солью, солью его отцепляют, как простую пиявку. Он соли не выносит. — Слышь, Петр, может, они правду говорят, – проговорил из-за сияния неуверенный голос. – Надо помочь бы людям. — На рожи взгляни. Ишь, нашел людей, – оборвал его грубый. – И хрен их объедешь. Подлесок вон какой густой. Рули назад. — Друг, постой! – крикнул Лом. – Хоть соли-то брось! — Соли? Чудеса, уха-муха, – удивился грубый голос. – Людоед какой нынче привередливый пошел… А горчицы тебе не охота? Нет уж, жри товарища своего так, несоленого. Поехали, Леха. Хлопнули дверцы, сияние, тарахтя, поползло назад, и вскоре Лом со Снычом увидели, как удаляющиеся фары прочертили в черном пространстве леса зеленую расплывчатую дугу и сменились двумя красными точками, которые мигнули и растворились в темноте. — Вот народ, – негодующе просипел Сныч. – Где совесть была, там хер вырос. — Да хоть бы путный был. А то так – херишко, – вяло отозвался Лом. Он только сейчас осознал, что испытывает странное щемящее чувство. Во всем теле – зуд, а левая рука словно превратилась в просторный шланг, по которому медленно вытекает сила. И тут Сныч дико вскрикнул, задергался и запрыгал на коленях возле мертвеца. — Сосет! — Ша, гнида! – рявкнул Лом. Он так близко, как позволяла прикованная к жмуру рука, придвинулся к Снычу и наотмашь, что было сил засветил ему по сопатке. — Лом, за что? – возопил Сныч. — Пробу сотворил, – объяснил Лом, прислушиваясь к своим ощущениям. – Вроде проканало. Тебе больно – а ему хоть бы хны. Выходит, его не тронь, а нас… Дай-ка нож. — Не режь меня! — Да не тебя… — А кого? – недоверчиво повторил Сныч. — Дай перо! — Нет у меня ножа, Лом. Нет… Лом видел, что Сныч говорит правду. — Поднимай дубаря, – скомандовал он. – Несем его к багажнику. — Зачем? – испуганно спросил Сныч. — Может, инструмент отыщем. Топор, пилу… — Зачем? – еще испуганней повторил Сныч. — Руки рубить, дура! — Не хочу! – прошептал Сныч. — И хрен с тобой. Сгниешь с целенькими грабками. А я и с культей поживу. |