Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 126 – Владимир Медведев

— Будешь слушать из лодки.

— Может, рыбу научишься находить, – добавил Володя.

Взяли мы малый черный котелок, веревки и прочую снасть и отправились выручать затонувший колокол. Отплыли недалеко и остановились испытать, как работает новая аппаратура. Сенька вставил втулки шлангов в уши, перегнулся за борт и опустил мембрану стетоскопа на воду. Глаза он закрыл, чтобы лучше… не знаю, как сказать: то ли слышать, то ли видеть. Я выставил рядом котелок и тюкнул по нему молотком. Чистый печальный звон поплыл над водой.

— Ну что?

— Вроде вижу чего… – неуверенно проговорил Сенька. – Смутно. Слышимость плохая.

Я тюкнул посильнее. Семен, не открывая глаз, покачал головой: не то.

— Вдарь как следует, – сказал Макарыч.

— А если расколется?

— Лыком свяжем.

Я размахнулся и ударил по котелку что было сил.

— Вот это звон, – сказал Макарыч.

— Проясняется… – проговорил Сенька. – Комья какие-то на дне…

Я осмотрел котелок – не треснул ли. На месте удара сияло яркое пятнышко. От округлого черного бока отскочила чешуйка нагара и обнажился чистый золотистый металл, сверкающий на утреннем солнце.

— Колокольчик-то наш из латуни.

— Слишком тяжел для латунного, – сказал дядюшка. – Ну-ка, поглядим.

Он долго осматривал котелок, тюкал по дну молотком, колупал ногтем нагар. Вид при этом у дядюшки был озабоченный и, казалось, даже огорченный.

— Водки бы царской…

Сенька так и подбросило:

— Золото?!

— Кто его знает, – вздохнул Макарыч. – Может, оно, а может, и не оно.

— Дай! – Сенька выхватил у него котелок, глянул на золотое пятнышко и тут же поднял трезвон на все озеро, ожесточенно оббивая молотком черную корку нагара.

— Мягкий! – кричал он. – Металл, говорю, мягкий. Глядите, какие вмятины… А блестит-то, блестит! Братцы, да это же… Я ж говорил!

Он вскочил на ноги, прижимая котелок к груди.

— Нашли!

И, не зная, как еще выразить распиравшие его чувства, бросился в воду. Плюхнулся брюхом, плашмя, как бревно, подняв фонтан брызг.

Володя невозмутимо прокомментировал:

— Утонет. И второй котел утопит.

— Ничего, – сказал Макарыч, – пусть поостынет.

Сенька тонул на удивление радостно и безмятежно, не выпуская из рук котелка. Мы сделали пару гребков, пододвинувшись поближе, и за волосы втащили его в лодку.

— Ты на тот-то свет пока не торопись, – сказал Макарыч. – Глупо, из-за простой медяшки.

Он хотел было отнять котелок, но где там: хоть Сенька еще и не очухался, однако вырвать у него сокровище можно было только вместе с руками. На берегу общее достояние – пока еще неизвестно, какое именно: простую посудину или будущее богатство нашей артели, – все же отобрали, и Макарыч запрятал котелок под грудой хлама в своем сарае:

— Пусть пока полежит, где лежал. Здесь надежнее, чем в любом банке, – никто рыться не станет. Если, конечно, кто из нас не проболтается… Случайно, скажем…

— Чего это ты на меня косишься?! – взвился Сенька. – У меня как в могиле.

— Верно, верно, Сенюшка, – сказал Макарыч. – Но ты все-таки присматривай получше за могилкой-то. Оградку не забывай закрывать на замок.

И тут Семен опять меня удивил. Не завелся, не ударился в крик, а лишь глянул на дядюшку и улыбнулся сдержанно:

— Не забуду, Макарыч. А теперь пойду. Промок, переодеться надо.

И удалился с большим достоинством. Вот как изменяет человека даже иллюзия богатства.