Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 121 – Владимир Медведев

— Васька Дакушкин находил, – мрачно сказал Володя. – Николаевские червонцы. За них его и посадили.

— Ты, Серега, учти, – пояснил дядюшка, столь же подчеркнуто обращаясь только ко мне, – что посадили при сталинском прижиме и что отыскал их Василий случайно – не в земле, а в хлеву. А если древний клад раскопать… Эх, совсем другая жизнь у нас начнется.

Сенька внимал, насторожив уши, глаза его горели.

— Дом отгрохаем, – продолжал Макарыч, – из красного кирпича, в два этажа…

— В пять! – крикнул Сенька.

— Катер купим…

— Причал на полберега! – крикнул Сенька.

— В таком разе неплохо бы снасти новые… – пробурчал Володя.

— Мотоцикл! – крикнул Сенька. – «Харлей».

— Машину, – посоветовал Макарыч. – Девкам больше понравится.

— Так чего зря стоим?! – крикнул Сенька и выскочил за дверь.

Володя шагнул за ним.

— Сережа, – шепнул мне Макарыч, выходя, – ты в другой раз инновации свои предлагай как-нибудь помягче. Чуть в гроб не вогнал.

Значит, все же поперхнулся дядька вином. Я был слегка разочарован, но потом решил, что и любомудры имеют право на человеческие слабости. Тем более что Макарыч в очередной раз удивил меня своими познаниями. Пока мы с Володей сколачивали раму для колокола, а Сенька нетерпеливо расхаживал вокруг, дядюшка развлекал нас разговорами.

— Отчего ж котлу на колокол не сгодиться? В старину колокола бывали разные. Стеклянные, деревянные, глиняные, лыковые…

— Плетеные, что ль? – спросил Володя, загоняя гвоздь в доску.

Макарыч хмыкнул. Любит он иногда состроить из себя «сенномудрого человека», как сам выражается, и озадачить собеседника древлим словцом или хитрым фактом. И где он их выкапывает?

— Лыковые – это разбитые в наказание за провинность, а затем лыком связанные…

За что их наказывали, мы не узнали, потому что стало не до древностей – у нас уже был готов кубический каркас из жердей с мощной перекладиной наверху для подвески колокола.

— Ручки прибейте как у носилок, – посоветовал Макарыч. – Нам его по всей округе таскать…

Нам – это Володе и мне. Сенька напрягаться отказался – вредно, дескать, для слуха, а Макарыча впрягать нам даже в голову не пришло. Так и выступили: впереди спецы – звонарь и слухач – с лопатами, а за ними – тягловая сила с носилками, на которых болтался в раме котел, подвешенный вверх дном за ушки на четырех веревочных стропах.

Я, как и все, должно быть, прикидывал, где сам зарыл бы клад, будь у меня что прятать. Где тут схоронишь среди заброшенных полей и плоских взгорков, заросших лесом?

— Петр Макарыч, куда идем?

— Туда, где до нас копали. Куда ж еще? Люди устроены на один лад. Что Петру в голову приходит, то и Ивану. Где один схоронил, там и другой найдет.

— Самим надо места определять, – фыркнул Сенька.

— Сеня, – сказал я, – деньги все прячут одинаково: в комоде среди белья, под матрасами, за картинами или иконами, в муке или крупе, среди мусора… Домушники сразу там шарят.

— Вот и мы так же, – усмехнулся Макарыч, а Володя согласно кивнул.

Сенька упрямо дернул головой, но подчинился обществу. И повел нас дядюшка Петр Макарыч в западном направлении и завел в дремучий лес, который к тому же стал подниматься в гору. Мы тащили носилки с колоколом, продираясь сквозь ельник и чертыхаясь на чем свет стоит.

— К лешим, что ль, в гости идем? – ворчал Сенька.