Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 120 – Владимир Медведев

— Бережней, Серега, – волновался Володя.

Показалось нечто серое, округлое.

— Камень, – сообщил я и вылез из раскопа.

Володя сдернул с головы вязаную шапочку с надписью «Addidas», которую носил зимой и летом, и швырнул ее оземь. Впервые я увидел на его дочерна загорелом лице что-то похожее на выражение чувства.

— Без паники! – строго сказал Макарыч, оглядывая двор. – Сенька еще нюх не натер. А ну-ка еще разок. Попробуем вон там, возле баньки.

Мы поднесли котел к бане, Сенька растянулся вдоль бревенчатой стены, приник ухом к земле, и Макарыч ударил в колокол.

— Ага… Камень… Еще один… Еще… – Сенька встал: – Тут ничего нет, одни булыжники. Давайте вон там, у клетушки.

У клетушки он слушал долго и наконец решился:

— Должно быть, здесь. Не булыган, это точно. И неглубоко.

Володя схватил лопату и вскоре выкопал расколотый чугунок.

— Идет дело, идет, – потер руки Макарыч. – Нюх-то у Семена настраивается. Ищи, Сеня, ищи…

И ведь нашел-таки. На мой-то вкус, ничем особенным самогон не отличался от всех прочих, что довелось мне пить в Мокром, но знатокам лучше знать.

— За удачу.

— За Семена, – поправил Макарыч. – Не парень – золото.

— С твоими бы, Сеня, способностями клады надо… – начал я.

Но Сенька, не дослушав моего дифирамба, вскочил и завизжал:

— Макарыч!

Дядюшка, побагровев, сипел, хрипел, махал стаканом, расплескивая недопитое, и силился что-то выговорить. Меня как током шарахнуло. Не таков мой дядька человек, чтоб поперхнуться зеленым вином. Инсульт!

Володя медленно поднялся из-за стола, не сводя глаз с Макарыча, и во второй раз за этот день на его смуглом, обветренном лице нарисовалось подобие эмоции:

— Водой… Водой его сбрызнуть.

Мы выволокли дядюшку из-за стола, положили на лавку, разорвали рубаху и окропили ему лицо и грудь. Дядя затих, перестал хрипеть, и где-то в глубине его бороды обозначилась спокойная, удовлетворенная улыбка.

— Отходит, – прошептал Сенька.

Макарыч приподнял стакан, с которым не расстался и в смертный час.

— Пить.

Сенька схватил со стола баллон с самогоном и наполнил посудину до краев. Дядюшка поднес чарку к губам и прошептал:

— За новую жизнь.

Меня аж мороз по коже продрал. Как ни горько мне было тот миг, как ни любил я дядьку, а все же невольно восхитился: вот она, отеческая школа, наш природный стиль… Вот как умирает русский любомудр, уходя в мир иной с чашей хмельного в руке.

Макарыч осушил стакан медленно, смакуя каждый глоток – может, последний в жизни, – и хватил стаканом об пол.

— Все! И больше ни капли.

Он бодро вскочил на ноги.

— За дело, ребята.

Володя ошалело пробормотал:

— Ну и самогонка. Мертвого поднимает.

А я на радостях растерялся и, вместо того чтобы обнять воскресшего дядюшку, спросил:

— Какое дело?

Макарыч отряхнул мокрую бороду:

— Ты сам давеча предложил. Клад искать.

Володя сумрачно глянул на него, будто проверяя, не шутит ли.

— Без меня. Пусть пацаны забавляются, – он кивнул на нас с Сенькой.

— И без меня! – воскликнул Сенька. – Раз я пацан, ищите сами…

— Семен Парфеныч, – сказал дядька, – без тебя не получится. Но раз вы оба не желаете, дело хозяйское… – Он демонстративно отвернулся от Сеньки и обратился ко мне: – Видишь ли, племяш, у нас места особые. Тут когда-то путь из варяг в греки пролегал. Ну и много всякого происходило. Татары приходили, шведы, французы. Революция, гражданская война, коллективизация… Одним словом, от тех времен многочисленные клады в земле зарыты. Мне еще бабка рассказывала. Да это все знали. А сколько ни рыли, не нашли.